Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 49 – Кристина Юраш

В общем зале госпиталя было шумно и душно. Кто-то надрывно кашлял в углу. Кто-то тихо стонал за ширмой. Кого-то перевязывали, и воздух был густым от запаха йода, спирта, вареной капусты и безнадежной, въевшейся в стены бедности.

Перед выходом мне вручили маленький, туго перевязанный бечевкой сверток.

— Ваши вещи, — бросила сиделка, не глядя на меня.

Я развязала узел прямо на ладони.

Внутри лежало дешевое медное колечко с потемневшей от времени подделкой под камень. И несколько медных монет.

И все.

Вся жизнь Ливии Коллет помещалась на моей ладони. Несколько грошей и кусок окислившегося металла.

Я долго смотрела на это жалкое богатство. Потом медленно сжала пальцы в кулак, так, что края монет впились в кожу.

Теперь это было все, что осталось и у меня. Моя новая реальность.

Меня проводили к выходу. До свободы, до улицы оставалось всего несколько шагов.

Именно тогда я услышала разговор двух санитарок, стоявших у двери и лениво перебиравших грязное белье.

— Говорят, герцог до сих пор носит траур. Никуда не выходит.

— Еще бы. Такая красавица была. Жаль.

— Молодая совсем.

— Весь город о ней говорит.

— А я слышала, что на похоронах половина столицы была. Кареты в три ряда стояли.

— Да уж. Не каждый день герцогинь хоронят! Эх! Нам так не жить!

Я остановилась. Мир вокруг мгновенно потерял звуки, остался только этот диалог, бьющий прямо в сердце.

В ответ на сплетни оно болезненно, судорожно сжалось, словно его сдавили ледяной рукой.

Не слухи, которые я подслушала, будучи призраком. Не газетные статьи. Не сухие, клинические слова доктора.

Обычный, будничный разговор чужих, простых людей, обсуждающих мою смерть таким голосом, словно погоду на улице или новое платье соседки.

Именно он вдруг сделал все по-настоящему настоящим. Окончательным.

Меня действительно похоронили. Не символически. Не образно, как говорят о потерянном человеке.

По-настоящему. Тело в склепе.

Люди стояли у моей могилы. Опускали цветы на крышку гроба. Прощались. Плакали или делали вид, что плачут.

Мир пошел дальше. Без меня. Жизнь продолжилась, перемолов меня в пыль и пустив в оборот как свежую, трагичную сплетню.

— Ливия?

Я вздрогнула, выныривая из оцепенения. Сиделка вопросительно смотрела на меня, держа дверь открытой.

— Все хорошо?

— Да, — выдохнула я, стараясь изобразить улыбку.

Нет, конечно! Конечно же все ужасно!

Но теперь это уже не имело никакого значения.

Я шагнула за ворота госпиталя. Ветер тут же подхватил подол дешевого серого платья, заставив ткань облепить ноги. Впереди, за грязными, покосившимися заборами Нижнего Города, шумел огромный, равнодушный город.

А далеко за крышами домов, на холме, находилось поместье Гарзаров.

Мой дом.

Я сжала в ладони медное колечко, чувствуя его холод. Потом подняла голову, расправила плечи, насколько позволяло это слабое тело, и сделала первый шаг.

Домой.

Потому что Ильмаар обязательно узнает меня.

Я шла через весь город пешком, продираясь сквозь его слои, как ржавая игла сквозь грубую, грязную ткань.

К вечеру боль в ногах перестала быть острой. Она просто растворилась в тупом, ватном онемении, сменившемся ледяным покалыванием, которое поднималось от ступней к коленям.

Сначала я прошла тесные, вонючие артерии Нижнего города, где воздух был густым от угольной гари, кислых помоев и дешевого табака.