Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 63 – Кристина Юраш

Но шаги, остановившиеся рядом, были не тяжёлыми и не грубыми. Они были тихими, размеренными, бесконечно знакомыми.

— Мисс…

Я вздрогнула всем телом, словно от удара током. Медленно, с трудом преодолевая скованность в шее, я подняла голову.

Харджес.

Старый дворецкий стоял надо мной, держа в руке фонарь, свет которого выхватывал из темноты его лицо. Он был бледен, как полотно, под глазами залегли глубокие, чёрные тени усталости.

Но страшнее всего было не это. Страшнее всего было странное, неуловимое выражение в его глазах. Смесь ужаса, решимости и какой-то глубокой, щемящей обречённости.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Тишина между нами была густой, почти осязаемой. Я первая отвела взгляд. Я просто не могла больше видеть эту жалость. Она жгла хуже, чем открытая ненависть.

— Если вы снова пришли дать мне денег, оставьте их себе, — произнесла я.

Голос прозвучал глухо. Хрипло. Это был не мой голос. Не голос Эрисалии, привыкшей повелевать. Это был голос Ливии Коллет — сломленный, шершавый, пропитанный сыростью и отчаянием.

Харджес молчал. Он не стал оправдываться или читать мораль. Он просто тихо, почти шёпотом произнёс:

— Герцог хочет вас видеть.

Я не сразу поняла смысл этих слов. Они словно прозвучали слишком далеко, доносясь сквозь толщу воды. Слишком тихо. Слишком невероятно, чтобы быть правдой.

— Что? — переспросила я, ещё не веря, правда ли это слышу или мне просто хочется это услышать.

— Герцог желает поговорить с вами, — повторил дворецкий, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Моё сердце остановилось. На одно долгое, пугающее мгновение оно просто перестало биться, а затем ударилось о рёбра с такой неистовой, болезненной силой, что я ахнула.

Я резко вскочила на ноги. Мир качнулся, поплыл перед глазами, но я удержалась, вцепившись ногтями в собственные ладони, чтобы почувствовать хоть какую-то реальность.

— Он… — голос сорвался, превратившись в жалкий писк. Я сглотнула, пытаясь вернуть контроль над собственным телом. — Он хочет меня видеть?

— Да.

Я смотрела на Харджеса. Потом переводила взгляд на тёмные, массивные ворота. Потом снова на него. И вдруг из моей груди вырвался звук. Сначала тихий, сдавленный, а затем он перерос в нервный, почти безумный смех. Он сотрясал мои плечи, вырываясь наружу, как пар из треснувшего котла.

Получилось.

Господи, получилось!

Неужели урок с браслетом чему-то научил этого упрямца?

Я знала. Я знала, что табак, эта маленькая, постыдная тайна, пробьет его броню. Я знала, что дворецкий меня выслушает. Он увидит меня настоящую, за этой уродливой оболочкой, и всё закончится. Этот кошмар наконец закончится.

Словно огромный, давящий камень свалился с моей груди, позволяя мне впервые за весь вечер сделать полный, глубокий вдох. Я даже не заметила, как по щекам покатились горячие, соленые слезы. Счастливые. Настоящие. Смывая грязь и унижение.

— Я же говорила… — прошептала я, и глупая, дрожащая улыбка сама собой расплылась на моих губах. — Я же говорила, что он меня выслушает.

Харджес почему-то резко отвернулся, глядя в темноту сада. Я не поняла почему. И, честно говоря, не пыталась понять. Мне было всё равно. Потому что впервые за много дней, за эту бесконечную, ледяную вечность, впереди появился свет. Настоящий. Живой. Тёплый.