Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 65 – Кристина Юраш

Ильмаар медленно повернулся.

Наши взгляды встретились.

Я замерла, затаив дыхание. Я ждала. Одну секунду. Другую. Третью.

Сейчас. Вот сейчас его глаза расширятся. Вот сейчас в них вспыхнет искра, облегчение, любовь.

Но лицо Ильмаара оставалось чужим. Незнакомым. Холодным, как мраморная плита в склепе. В его темных глазах не было ни искры, ни огня. Он смотрел на меня так, как смотрят на пустое место. Или на назойливое насекомое, залетевшее в комнату.

Он долго смотрел на меня. Очень долго. Сканируя мое грязное платье, мокрые волосы, лихорадочный блеск в глазах.

А потом его губы дрогнули, и он спросил:

— Кто ты такая?

Дверь за моей спиной закрылась.

Тихо.

Почти бесшумно.

Но этот звук почему-то показался оглушительным, словно тяжелый камень упал в глубокую воду, и волны от этого падения теперь расходятся по всему моему телу, заставляя дрожать каждый нерв.

Я стояла посреди кабинета и смотрела на Ильмаара.

На человека, ради которого я прошла через весь город, продираясь сквозь слои грязи и равнодушия. Ради которого сидела под ледяным дождем у ворот, пока дрожь от холода не стала такой сильной, что я почти забыла о том, кто я. Ради которого терпела насмешки аристократов, их брезгливые взгляды, унижение, которое жгло хуже крапивы, и голод, скручивающий желудок в тугой узел.

Ради которого я не сдалась.

Не умерла второй раз, хотя смерть уже дышала мне в затылок холодом больничных простыней.

Он был здесь.

Живой.

Настоящий.

Такой знакомый, что сердце болезненно сжалось, пытаясь вырваться из груди этой слабой девочки. И одновременно — совершенно чужой. Чужой, как незнакомец в темном переулке.

Боже.

Мне вдруг стало невыносимо больно смотреть на него. Физически больно, словно кто-то медленно выкручивал мне суставы. Потому что я помнила последний день. Последний разговор. Последний взгляд, полный не недоверия, а отвращения.

Я помнила, как кричала через толщу дубовой двери, царапая дерево ногтями до крови. Помнила, как умоляла его остаться. Как звала его по имени, захлебываясь собственным страхом.

А он ушел.

Шагнул в карету и уехал, оставив меня умирать в темноте.

И все равно…

Все равно, увидев его сейчас, я почувствовала не ярость. Не желание ударить. А глупое, неправильное, стыдное облегчение. Я была рада его видеть. Просто потому, что он существовал. Потому что он дышал.

Глупая, глупая любовь!

Ильмаар смотрел на меня.

Долго. Очень долго. Его взгляд скользнул по моему старому серому платью, пропитанному сыростью и запахом дешевых лекарств. По растрёпанным, липким волосам, прилипшим к щекам. По рукам, покрытым сетью мелких ожогов и царапин, полученных телом в прежней, чужой жизни. По этому чужому, круглому, невзрачному лицу с испуганными глазами цвета выцветшей травы.

Холодно.

Внимательно.

Изучающе.

Так смотрят следователи на подозреваемого, которого привели на допрос. Так смотрят на вещь, которая оказалась бракованной. Не на жену. Не на любимую женщину, которую оплакивали три дня. Не на человека, чье тело лежит в мраморном склепе.

У меня внутри что-то начало медленно ломаться. Тонкая нить надежды, которую я бережно несла через весь город, начала трескаться, издавая неслышный звон натяжения перед разрывом.

— У тебя есть ровно одна минута, чтобы объяснить, кто ты такая.