Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 83 – Кристина Юраш

— Пусть узнают, — ответил я ровно. — Я хочу, чтобы тебя узнали.

Я увидел, как её дыхание застряло в груди.

Нет. Так смотреть на неё нельзя. Я слишком хорошо знал, как заканчивают мужчины, позволяющие себе смотреть на женщину именно так. Особенно те, в чьих жилах течёт не только человеческая кровь. Дракон не умеет мечтать.

И если я позволю себе остаться в этом взгляде ещё на мгновение, я перестану быть генералом. Я стану стихией. А стихия не пощадит. Даже ее.

Я развернулся первым и шагнул к двери. Потому что если бы остался ещё на долю секунды, руки сами потянулись бы к её щеке. К тому самому шраму. К ее талии, к ее шее, к ее волосам.

И тогда я бы уже не смог убедить себя, что контролирую ситуацию. А контроль был единственной нитью, державшей нас обоих на краю. Я не собирался её обрывать. Пока нет.

Глава 81 Дракон

Я осознал ошибку в ту секунду, когда порог бального зала сомкнулся за нашими спинами.

Воздух здесь был другим — густым, приторным, пропитанным дорогими духами и фальшью.

Скрипачи оркестра выводили плавную, обманчиво-нежную мелодию.

Я слишком хорошо знал эти стены. Они помнили интриги, предательства и кровь, пролитую за спиной во время менуэта. Империя праздновала здесь свои победы, скорбела о павших героях, пока аристократия просто наслаждалась балом.

Но стоило Львине сделать шаг рядом со мной — и гул толпы дрогнул.

Я почувствовал это кожей. Не зрением. Зрение можно обмануть, взгляд — отвести. А вот тяжесть чужих глаз, липнущих к нам, не скроешь.

Сначала замерли женщины. Их веера остановились на полувзмахе. Потом мужчины. Их оценки были тяжелее, циничнее. Они измеряли её рост, фасон платья, линию шеи.

И шрам. Под светом хрустальных люстр он читался как шрам воина. Как напоминание.

Она напряглась. Едва уловимо, но я почувствовал это через тонкую ткань перчатки, когда моя ладонь легла ей на спину. Чуть ниже лопаток.

Мое.

Мысль прорвалась сквозь броню дисциплины, острая и горячая, как раскаленное лезвие. Я сдавил её, загоняя обратно в глубины сознания, где живет зверь, вечно ждущий войны и слабости. Нет. Нельзя. Я не имею права на такие мысли. Не имею права чувствовать это.

— Не смотри на них, — тихо произнес я, склонившись к ней.

Она подняла голову.

Боги. Зря.

При свете сотен свечей она стала ещё опаснее.

Тёмное вино платья делало её кожу почти светящейся, фарфоровой. Светлые волосы, убранные высоко, обнажали тонкую шею и острые ключицы, а проклятый шрам только сильнее притягивал взгляд.

Потому что теперь хотелось смотреть не на него. А на женщину, которая продолжала держать спину прямо, несмотря на то, что зал давил на неё сотнями взглядов.

«Это же…» — слышались изумленные голоса.

Кто-то ее узнал, но все еще сомневался. Это хорошо. Пусть видят, что она рядом со мной. А значит, под моей защитой. И неважно, что они подумают. Я должен вбить в их головы одну мысль: «Она под моей защитой. И я не стану делать вид, что все в порядке, если с ней что-то случится. Я забуду про этикет, про правила приличия, про статус. И просто сломаю шею!».

Я заметил, как двое молодых офицеров у дальней колонны переглянулись. Один что-то шепнул другому. И оба снова посмотрели на неё. С тем самым липким интересом, который заставлял меня скрежетать зубами.