Книга Я (не) умела разводиться, страница 23 – Амелия Борн

Отец смотрел на меня, отставив кофе.

— Что случилось? — спросил он тем властным голосом, который обычно словно говорил: не стоит переживать! Мы все решим.

— Алик… — я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри все леденеет. — Он подумал, что я на набережной- мама ему сказала. А теперь Сивов не берет трубку.

Я лихорадочно листала телефон и конечно, обнаружила пропущенные от мужа.

— Геопозицию посмотри, — подсказал отец, и его голос прозвучал пугающе спокойно.

Точно! Нужно просто понять, где Алик, и ехать туда! Я открыла приложение трясущимися руками. Мы когда-то настроили семейный доступ, еще когда поженились, но я ни разу им не пользовалась. А сейчас он оказался очень кстати.

— Он на подъезде к набережной, — выдохнула я, глядя на маленькую точку на карте. — Пап, он там. Он не двигается. Он просто… стоит!

Я смотрела на экран, и перед глазами все плыло. Точка была зеленой, но она не двигалась. Вообще. Стояла на месте, как вкопанная, посреди улицы, которая вела к набережной.

— Поехали, — сказал отец, и я возблагодарила небеса за то, что у него внедорожник, а не какая-нибудь низкая иномарка.

Мы вылетели из офиса, ветер раскачивал машины на парковке, а дождь хлестал так, будто кто-то перевернул небо и оно проливало на землю весь свой запас воды. Я сидела на пассажирском, сжимала ремень безопасности и смотрела на карту, не отрываясь. Точка не двигалась.

— Папа, быстрее, — прошептала я. — Пожалуйста!

Отец молчал. Он вел машину сосредоточенно, жестко, объезжая поваленные ветки, перекрестки, где не работали светофоры, и лужи, которые были глубже, чем казалось. Джип пробивался сквозь бурю, а я смотрела на экран и чувствовала, как с каждой минутой сердце сжимается все сильнее.

Мы увидели его издалека. Разбитая машина стояла под углом, врезавшись в огромное дерево, которое перегородило полдороги. И в этот момент мир словно бы замер, хотя все кругом продолжало бушевать.

— Останови, — сказала я. — Папа, останови!

Отец припарковался, и я вылетела из машины, даже не закрыв дверь. Ветер ударил в лицо, дождь моментально промочил куртку, но я не чувствовала ничего. Бежала к нашей разбитой машине, спотыкаясь, едва не падая, но видя перед собой только одну цель…

Через мгновение, показавшееся вечностью, я подскочила к водительской двери. Она была смята, стекло разбито, все пошло «сеточкой», но сквозь него я все равно увидела его. Алик сидел, откинувшись на спинку, голова запрокинута, лицо бледное, на виске кровь.

— Алик! — закричала я, пытаясь открыть дверь. Она не поддавалась. — Алик, пожалуйста, очнись!

Отец подбежал сзади, взял меня за плечи, оттащил в сторону.

— Не трогай, дочка! Мы вызовем спасателей. Слышишь? Ему сейчас нельзя двигаться.

Я рвалась, не понимая, что мне говорят, но отец держал крепко. Я смотрела на Алика, на его закрытые глаза, на эту проклятую дверь, которую не могла открыть, и внутри все разрывалось на части.

— Он из-за меня, — выдохнула рвано. — Пап, он из-за меня сюда поехал!

— Знаю, — ответил отец, и его голос дрогнул. — Знаю, дочка.

Спасатели приехали быстро — может, их уже вызвали прохожие, может, само провидение вмешалось. Я стояла под дождем, дрожа, и смотрела, как они работают. Как режут металл, как открывают дверь, как очень аккуратно вытаскивают его из искореженной машины.