Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 25 – Лев Брусилов

Двухэтажный, под вальмовой крышей, каменный доходный дом оказался на удивление опрятным и ухоженным. Чувствовалась забота и хозяйская рука. Стены были выкрашены в серовато-голубой цвет, именуемый в ту пору диким. У дома с левой стороны был разбит небольшой липовый палисадник за низеньким штакетным забором. Сквозь чистые стекла восьми выходящих на улицу окон виднелись набивные ситцевые занавески с веселым цветочным рисунком. От дома так и веяло уютом и умиротворением.

Однако полицейский опыт подсказывал Меркурию, что это могло быть только видимостью, а на самом деле за ситцевыми занавесками бурлили и булькали страсти. Но об этом, не переступив порог и не поговорив с жильцами, не узнаешь.

У Меркурия не было возможности переодеться, и поэтому на переулок Погорельский он явился в той же светло-голубой подпоясанной косоворотке. Он совсем не походил на полицейского, но это и было ему нужно. Всем известно, что наш человек не любит полицию, старается ее по возможности избегать. Там, где на углу стоит мордатый городовой, – ускорять шаг, переходить на другую лежневку, в сторону стража порядка не глядеть, а то еще, чего доброго, привяжется с расспросами да с проверками.

Это всяк знает, знал это и Кочкин.

Однако справедливости ради нужно сказать, что полицию не любят не только в России, ее не любят везде, хоть в Германии, хоть в той же Франции или каком-нибудь, не к ночи будет сказано, Лихтенштейне. Полиция – это как тихо и мирно лежащая на лавке плеть, безобидная и совсем не страшная. А вот спроси хоть у кого, любит он плеть? Что ответит? То-то. Так вот и полиция, ее не нужно любить, ее нужно бояться и знать, пока ты себя ведешь, как того требует закон, то и плеть к тебе безразлична, а вот стоит закон нарушить, тогда да, тогда не обессудь.

Не все эту мудрость понимают и не все ей следуют. Поэтому люди наши, если они не ябедники и не сутяжники, откровенничать с полицейскими не хотят, что создает для правоохранителей определенные трудности. Однако чиновник особых поручений Меркурий Фролыч Кочкин – умел он эти трудности обходить.

Кочкин знал, что, как и в каком виде говорить свидетелю. Еще в молодости он задался вопросом: если наш человек не любит полицию, то что или, вернее, кого он любит? Ответ нашелся быстро. Наш человек любит несчастных, угнетенных, гонимых, преследуемых и притесняемых. И эту любовь нужно использовать. Появилась у Меркурия целая стратегия общения со свидетелем.

Прежде всего, не нужно противопоставлять себя ему, необходимо с первых же слов перейти на сторону свидетеля. Не пытаться объехать его на кривой кобыле, а сразу же заявить, что я, мол, из полиции, но лицо при этом сделать страдательное, как у мучеников на иконе «Страшный суд». Дальше сказать, что сам я, дескать, ничего супротив не имею и никогда бы сюда, вот по этому адресу, не пришел, но… И после этого «но» рассказать опрашиваемому нелегкую историю своей жизни. Вроде: «Человек я маленький, классного чина не имею, будет ли он у меня когда-нибудь – под большим сомнением. И поскольку я никто, то каждый, кто сидит повыше на административном насесте, старается меня попрать, унизить, пригнуть к земле и свалить на меня всю работу. Вот поэтому и приходится ходить да по приказу начальства у людей всякое выпытывать. А начальники… да вы сами знаете».