Книга Тайное книжное общество, страница 101 – Маделин Мартин

«Наверное, еще один спасенный графиней», – подумалось ей.

Едва дверца кузова закрылась и она осталась одна, женщина откинулась на спинку мягкого сиденья. Кости заныли от изнурения.

Подол ее платья запачкался, шляпа была испорчена, а носовой платок расцвечен кровью и грязью. Сознавая, что пятна на светлом атласе уже не вывести, Элеонора придирчиво осмотрела ридикюль. Пряжка, и раньше толком не застегивавшаяся, теперь свисала, и в приоткрытой сумочке был виден дневник леди Даксбери.

В нем осталось еще несколько непрочитанных главок. А из-за плотного движения в это время дня на них появилось время. Тем более что ей необходимо было отвлечься от тягостных мыслей, напоминавших о незавидной участи, которую она едва избежала.

Достав из ридикюля дневник, Элеонора открыла его на нужной странице и принялась читать.

Ноябрь 1893 г.

Я ошибалась, когда делала предыдущую запись. Как выяснилось, я еще способна краснеть.

Я снова овдовела, освободившись из домашней тюрьмы благодаря слабому сердцу своего немощного пленителя.

Стенокардия… Моя спасительница.

Оказавшись вдовой в третий раз, я поклялась больше не выходить замуж. Я больше никогда не стану жертвой мужской лжи и обманов, их пустых обещаний обеспечить тебе защиту и заботу.

Но… я не смогла поклясться себе в том, что больше никогда не полюблю снова. Потому что в моем сердце всегда был Элиас…

Снова облачившись в траурное одеяние, я устремилась к книжной лавке близ Треднидл-лейн. И обнаружила ее двери и окна заколоченными. Страх сковал меня. Я испугалась не только за свою любовь, но и за маленькую девочку с золотистыми волосами и бархатными карими глазами, как у моего Джорджа.

Расспросив прохожего на улице, я узнала, что двумя годами ранее этот район города опустошила холера. Она унесла много жизней; жена и дочь Элиаса тоже умерли. В своем горе он не смог больше вести бизнес. Тем более что и сам заболел чахоткой.

— Он тоже умер? – в ужасе спросила я.

— Нет, он там, наверху, – кивнул мужчина головой на грязное и темное окно над книжной лавкой. – Хотя задержится здесь ненадолго. Пора платить за аренду, а у него денег нет.

Мужчина оказался домовладельцем. Я вытащила из ридикюля банкноту и выкупила весь доходный дом. Хозяин даже не нашелся, что сказать. Так и застыл с купюрой в руке, разинув рот, как рыба.

Впрочем, я не ждала от него отклика. А сразу позвонила в дверь – как сумасшедшая, которой меня как-то обозвал Сайлас. Мое отчаяние было так велико, что я бы голыми руками выломала ту дверь, если бы домовладелец не подал мне ржавый ключ. Он застрял в замке, но потом все же открыл мне путь внутрь.

Здание пахло пылью и заброшенностью. С бешено колотившимся сердцем – почти уверенная, что опоздала – я взлетела на второй этаж по шаткой лестнице.

Чахотка оставила на английском ландшафте много могил. Особенно в Лондоне.

Когда же, наконец, слабый голос ответил на мои призывы, я чуть не разрыдалась от облегчения.

Элиас, мой Элиас, был жив!

Я бежала в комнату, из которой доносился его еле слышный голос, и нашла любимого лежавшим на подстилке из ветхого, давно нестиранного тряпья. Воздух был пропитан тлетворным запахом болезни, к которому примешивался еще один душок. Увы, слишком хорошо мне знакомый – шепот надвигавшейся смерти.

Элиас был слишком слаб, чтобы встать. Маленький «усатый», жутко отощавший кот лежал, свернувшись клубочком, сбоку от него. Я подбежала к мужчине, хоть он и попытался предостеречь меня о заразной болезни. Откинула с лица вуаль, и он… заплакал. А затем спросил, не ангел ли я, явившийся за тем, чтобы сопроводить его на встречу с семьей. Мое сердце сжалось: мне было слишком хорошо знакомо это страстное желание воссоединиться с любимыми даже в загробной жизни. Я заверила его, что я реальная женщина – Клара, пришедшая навестить его.