Книга Тайное книжное общество, страница 113 – Маделин Мартин

Элеонора рассмеялась сквозь слезы:

— Мне бы этого очень хотелось.

Роза отступила назад:

— А теперь обуй ботиночки. Ты должна быть наготове сегодня вечером.

Элеонора улыбнулась – сначала Розе, затем леди Даксбери, а потом Лавинии. И, еще раз искренне поблагодарив их, обула и зашнуровала ботиночки.

— Они мне впору! – обрадованно возвестила она, наклонив одну ступню и любуясь вышивкой.

В тот день подруги расстались в грустном настроении, с заплаканными лицами и тяжестью на сердце. Роза почти побежала к своему дому, в трех домах от особняка графини, в одних чулках. А Элеонора ушла от леди Даксбери в черных лайковых ботиночках со шнурками, расшитыми красивыми, изящными розочками.

Каблучки Розиных ботинок с розочками на шнурках процокали по мраморному вестибюлю, и эхо разнесло их по дому Элеоноры. С завтрашнего дня ей вряд ли было суждено переступить когда-нибудь этот порог снова.

Вместо зябкого, безличного холода большого особняка ей, скорее всего, предстояла жизнь в маленьком домике – слишком маленьком, чтобы вообще ощутить в нем холод. В домике, где голоса не могли отдаваться эхом, а слезы бы не заглушались массивными закрытыми дверьми. Элеонору больше не прельщали слуги, изысканные званые обеды и обширный ухоженный сад. Она мечтала о домике с двумя спальнями – уютном и тихом, с ландышами у крыльца с их изящными белыми колокольчиками и приятным цветочным ароматом.

Она уже улавливала их запах. Закрыв глаза, женщина остановилась, позволив своим ощущениям завлечь себя в фантазию. Она легко вообразила свой небольшой домик с серовато-голубыми ставнями на окнах и шиферной крышей и ветерок, колышущий сохнущее на веревке белье, ласкающий ее кожу и нашептывающий ей на ухо одно могущественное слово.

Свобода…

— Элеонора. – Сесил прошипел ее имя, как родитель, распекающий непослушного ребенка.

Подскочив от неожиданности, она медленно повернулась к мужу, стоявшему у своего кабинета. Ей остался всего день совместного проживания с этим человеком!

Но вместо облегчения Элеонору охватил параноидный страх: как бы он не услышал ее мысли, не «считал» ее планы.

Какая глупость! Муж ничего не мог прознать. И читать чужие мысли он не умел. Разве что…

— Что это? – Сесил приоткрыл дверь кабинета и указал Элеоноре на ее дорожный сундук – все еще такой же новехонький, каким он был после их возвращения из короткого свадебного путешествия во Францию несколько лет назад.

Ее пульс участился.

— Это пожертвование для Общества по улучшению положения бедных. – Перед глазами у нее все поплыло, голова закружилась, но она сумела сохранить голос ровным и твердым, как будто обморок ей не грозил. – Миссис Вартон ближе к вечеру пришлет лакея за вещами. Она так активно поддерживает благотворительную миссию этого общества, всегда посещает…

Лицо Сесила покраснело еще больше, пока она говорила. Розовый оттенок недовольства сменила багровая краска негодования:

— Думаю, они премного благодарны за ювелирные украшения, что ты им посылаешь…

— Украшения? – Сердце Элеоноры сжалось. – Это какая-то ошибка.

— В таком случае у нас в доме орудует вор, точнее воровка. – Сесил еще сильнее распахнул дверь, и Элеонора увидела свою служанку.

Беннетта стояла, низко опустив голову. Но даже несмотря на ее отвернутое лицо, Элеонора заметила синяки на ее подбородке. Руки служанки были заломлены за спину и связаны.