Книга Тайное книжное общество, страница 116 – Маделин Мартин

Эти слова – как лезвие ножа – вонзились прямо в сердце Элеоноры.

Сесил и это предусмотрел!

Он все продумал. Он хотел, чтобы она стала свидетельницей предательства доктора Гимбола – человека, проявлявшего к ней доброту, находившегося рядом в самые интимные моменты отчаяния и боли, помогшего ей их преодолеть с пониманием, уважением и состраданием. А теперь заключение этого человека стало для нее приговором.

— Вы можете идти, – сложил бумагу пополам Сесил. – Предупредите дворецкого, чтобы подготовил экипаж. И известите констебля, что я хочу его видеть. Как выяснилось, у меня в услужении состояла воровка.

— Нет! – воскликнула Элеонора. – Ты не можешь так поступить. Я же призналась во всем. Беннетта не сделала ничего плохого. Пожалуйста, не отправляй меня в Ливенхолл. Позволь мне остаться. Я буду делать все, что ты захочешь. Я буду…

Мужчина метнул на нее осаживающий взгляд:

— Не устраивай сцен, Элеонора.

— Доктор Гимбол, пожалуйста, – выдохнула она. – Вы же знаете, что моя меланхолия продлилась недолго. Ваша жена ею тоже страдала. Я полностью оправилась.

Доктор встретился с ней взглядом и тут же отвел глаза в сторону, словно обжегся. Но не настолько быстро, чтобы Элеонора не увидела в них стыда, вытеснившего многолетнюю доброжелательность.

— Уильям… – всхлипнула женщина, – я больше никогда не увижу сына…

Отчаяние взбурлило в ней неистовой волной. Она кинулась к доктору, схватила его за рукав, моля о помощи.

Но цепкая пятерня стальными клещами сжала ее руку и оттащила назад.

— Спасите хотя бы мою служанку, – попросила Элеонора. – Она не преступница. Она не сделала ничего плохого. Как и я. Мы ни в чем не повинны.

— Ступайте, – прошипел у ее уха Сесил.

И доктор, не оглянувшись, ретировался из комнаты.

Обрекши ее своей подписью на незавидную участь.

Сесил развернул Элеонору; рука, заехавшая по ее подбородку, заставила женщину пошатнуться.

— Устроив сцену, ты лишь доказала справедливость моих утверждений.

Посыпавшиеся из глаз искры затмили на миг зрение; мозг сотрясся от удара.

— Тебя выведут из дома через заднюю дверь, – продолжил Сесил пугающе спокойным тоном. – Советую тебе сесть в экипаж без сопротивления. Иначе ты, и правда, никогда не увидишь Уильяма.

«Почему он так сказал? Он оставляет мне шанс встречаться с сыном?» – заметались в недоумении мысли. Но задать вопрос Элеонора не успела. Ее уже повели к выходу. Присоединившийся к Сесилу ливрейный лакей подталкивал ее к двери мимо слуг, отводивших взгляды в непризнании предательства. Дождь на улице прекратился, на небе выглянуло совсем невпопад солнце. Элеонору затолкнули в экипаж, и его дверцы закрылись – снаружи.

Щелкнув задвижкой, она распахнула оконце – слишком маленькое для того, чтобы ей удалось вылезти из кузова. В его проем едва входила ее рука.

Безнадежность захлестнула Элеонору, примешавшись к отчаянию. Будущее было чересчур мрачным, чтобы заглядывать в него. Экипаж качнулся и загрохотал по мощеной дороге.

И тут внимание женщины привлек паренек – судя по заношенной одежде, чужак в их благополучном квартале. Он шел по улице с небольшой лоханью и выкрикивал:

— Почистите свои ботинки!

Элеонору осенило. Такого шанса ей могло больше не представиться. Идея была безрассудной, но рискнуть стоило.

Она вытащила из кармана гинею – одну из тех, что носила по настоянию Сесила. «Никогда не знаешь, когда тебе понадобятся деньги», – повторял он. Потому что, по его мнению, все проблемы решались деньгами.