Книга Тайное книжное общество, страница 52 – Маделин Мартин

Плутон запрыгнул на кровать и растянулся рядом с хозяйкой.

Роза положила книгу на матрас и рассеянно погладила освободившейся рукой своего отважного защитника. А другая рука замерла на животе на короткое и вместе с тем бесконечное мгновение, наполненное материнским восторгом с явным привкусом страха.

У нее заканчивалось время.

Элеонора ждала в библиотеке, когда ей принесут сына из детской. Тело молодой женщины напряглось в предвкушении и нетерпении, нараставшем с каждым часом после предыдущего общения с малышом. Светло-желтое повседневное платье Элеоноры олицетворяло надежду и свет. Именно это она ощущала по утрам, когда ей разрешали увидеть Уильяма.

— Не затягивай с этим, – проворчал из-за развернутой газеты супруг. – У меня встреча через полчаса.

— Ох, Сесил, прояви терпение, – осмелилась осадить его Элеонора. – Уильям – наш сын.

— Он еще и говорить-то толком не может. Попомни мое слово: став взрослым, он и не вспомнит этот момент, – опустив газету, Сесил сардонически ухмыльнулся.

Не успела Элеонора ответить, как он снова отгородился от нее газетой и проговорил из-за бумажной стены:

— Мне не нравится платье, которое сейчас на тебе. Цвет очень неприятный.

Критическое замечание мужа рассеяло радость, которую женщина испытывала всего несколько секунд назад. Но она попыталась удержать обрывки разметанного счастья, не дав ему обратиться в иллюзию.

Дверь распахнулась, и нянечка внесла в комнату Уильяма.

— Сыночек мой! – бросилась к нему Элеонора, движимая волной света, любви и ожидания чего-то чудесного.

Малыш взвизгнул от удовольствия; его пухлые ручки потянулись к матери в надежде, что она возьмет его на руки. Элеонора всегда так поступала, пока Сесил не выговорил ей за то, что она балует сына и ограничил время их общения. Стоило мальчику прижаться к ней – каждой клеточкой своего тела, – и его маленькие ручки и ножки тут же обвили маму.

Волосы Уильяма, мягким шелком припавшие к ее щеке, пахли мылом. Но кроме этого запаха от него исходил еще тот драгоценный, неописуемый аромат, что присущ всем ползункам. Едва Элеонора вдохнула его, и ее душа сразу преисполнилась умиротворения.

А в памяти всплыл отрывок из дневника леди Даксбери, напомнив ей о том, какой глубокой может быть материнская любовь. И как эта любовь способна наделить женщину силой, позволяющей пережить, снести, стерпеть любую меру ненависти. Как точно подметила это графиня. Да еще и в ситуации, слишком хорошо знакомой Элеоноре.

Обхватив малыша еще крепче, она начала легонько покачивать его. Эх, если бы этот миг мог растянуться в вечность!

Июнь.

В июне, когда Сесил уедет в Перу, она будет видеться и играть с Уильямом каждый день. По много раз на дню.

И сбережет в памяти все эти минуты, все часы, проведенные с сыном, чтобы они поддерживали ее после возращения мужа, когда его контроль над ее жизнью снова станет постоянным и плотным, а, может, даже еще ужесточится.

Элеонора поспешила отмахнуться от этой мысли. Сесил всегда будто чувствовал, когда она предвкушала что-то приятное для себя. Надежда была еще одним орудием, которое муж использовал против нее, чтобы обеспечить ее подчинение.

Подняв ручку, Уильям показал ей волчок, зажатый в ладони:

— На!

— Ты хочешь, чтобы мы его покрутили? – спросила Элеонора, опустившись с сынишкой на пол. Корсет будничного платья был более великодушным в сравнении с корсетами вечерних нарядов, но все равно прилично стеснял, и женщине пришлось сесть рядом с малышом под неудобным углом.