Книга Тайное книжное общество, страница 49 – Маделин Мартин

Роза обрела свой рай на земле.

Она лежала на пышной горе подушек с Плутоном, тихо посапывавшим у нее на коленях, и книгой «Джейн Эйр» в руках. Роман стоил того, чтобы дождаться своей очереди для его прочтения. Отважная героиня, обладавшая смелостью прямо высказывать свое мнение, вызывала безоговорочную симпатию: вот такой девушке Роза готова была аплодировать стоя.

На столике рядом стояла ваза с виноградом, и миссис Вартон, протянув руку, отщипнула от грозди самую большую и сочную ягоду и положила ее в рот. Книга при этом движении слегка наклонилась, а Плутон повел ухом, отреагировав на еще не материализовавшегося нарушителя их идиллии.

— Роза! – Голос Теодора прогремел за дверью, соединявшей их комнаты.

И не успела она даже подумать о том, чтобы спрятать книгу под округлое тело мопса, как дверь распахнулась и вошел Теодор, рассеянно теребивший манжеты рубашки, выглядывавшие из-под рукавов его пиджака:

— Ты не видела запонки, которые ты подарила мне на… – Роза замерла; книга застыла в ее руке. – На нашу свадьбу, – медленно договорив, муж прищурил глаза: – Что это?

Виноградина еще была не дожевана, но девушка проглотила ее с неподобающей для леди поспешностью и указала свободной рукой на Плутона:

— Это милое создание? Теодор, мой дорогой супруг, ты же отлично знаком с нашим курносым маленьким мопсом Плутоном.

При упоминании своей клички пес разом перестал сопеть, но глаз не открыл.

— Я имел в виду не Плутона, и ты прекрасно это понимаешь. – Теодор наставил указательный палец на книгу: – Я подразумевал вот это.

Роза обиженно вздохнула:

— Если тебе интересно, это «Джейн Эйр».

— Эта книга не из нашей библиотеки.

— Какой ты наблюдательный. – Небрежно перевернув страницу, девушка снова сосредоточила все свое внимание на книге.

— Ты же знаешь, что не должна читать подобных романов.

— Подобных романов, – медленно повторила Роза. – Ты говоришь о тех, где героини думают не только о том, что подать на стол вечером или как лучше ублажить мужа?

Подбородок Теодора перекосился в раздражении:

— Не передергивай. Тебе известно, что думает о таких романах Байрон. Он считает их дрянной белибердой, заполняющей головки женщин чушью и ересью.

— Что мне до того, что думал Байрон? – усмехнулась над словами деверя, слетевшими с языка мужа, Роза. Плутон, почувствовав раздражение хозяйки, заерзал на ее коленях. – Что ты сам-то о них думаешь?

Теодор провел рукой по волосам. Этот жест она когда-то находила очаровательным, даже подкупающим. А теперь он лишь напомнил ей о всех случаях, когда муж приходил в расстройство или раздражение из-за ее «недостатков».

— Полагаю, нам обоим придется проделать длинный путь, прежде чем мы сможем должным образом представлять семью в качестве графа и графини.

Аккуратно напомаженные волосы супруга слегка встопорщились.

Возможно, в этом еще можно было найти что-то обаятельное.

— Я понимаю: ты находишь все эти ограничения неприятными, – продолжил Теодор мягким тоном (наверное, для пущей убедительности). – Но я тоже вынужден их терпеть.

Роза закрыла рот, посчитав неразумным попрекать его в такой момент своей несчастной жизнью в браке. Потому что Теодор был прав. Весь его мир перевернулся, когда врачи диагностировали у Байрона терминальную стадию рака, и на плечи Теодора навалилось бремя скорого вступления в графский титул. Весь их мир. Потому что Роза была не единственной, кто с этим известием стал несчастным.