Книга Тайное книжное общество, страница 48 – Маделин Мартин

— У вас, несомненно, есть талант, – добавила миссис Вартон. – Я почувствовала это, когда вы говорили. У вас дар! Настоящий дар!

Лицо леди Лавинии покраснело, пока она бормотала благодарности. Но, невзирая на смущение из-за того, что она оказалась объектом дружной похвальбы, девушка выпрямила спину, ее плечи расправила беззвучная уверенность. Она начинала осознавать свою одаренность и красоту своей истинной натуры. Теперь ей надо было сделать первые, пробные шаги по дороге, на прохождение которой могла уйти вся жизнь.

Страстность молодой женщины была вдохновляющей. А то, что она им сказала, – ошеломляющим. Узнать о том, что другие женщины испытывали такие же глубокие чувства, как и ты, стало для Элеоноры открытием. Из двух эмоций, описанных Лавинией с таким поэтическим красноречием, ей был более понятен гнев.

Такие же угольки тлели в ней, готовые полыхнуть, на протяжении всей жизни. Сначала – когда она исполняла роль послушной дочери. Потом – когда стала играть роль хорошей жены. Хорошей в смысле покладистой и уступчивой. А теперь общение с участницами их Тайного общества разожгло в груди Элеоноры новый пожар негодования на несправедливости по отношению к ней: резкие слова мужа, сказанные ей в порицание; его грубые руки, вершившие наказание; ночные обязанности жены, которой никогда не позволялось отказывать и перечить. Эти несправедливости были неотъемлемой частью ничтожно маленького мирка, в который оказалась заточенной Элеонора.

Она попробовала возразить. Лишь мотнула головой, осмелившись сказать «Нет» Сесилу. И что? Ее кожу расцветили синяки из-за того, что накануне вечером она не пошла на званый ужин у миссис Баскин.

Осознание того, что и другие женщины ощущали себя такими же пленницами, загнанными в ловушки, принесло миссис Кларк и облегчение, и огорчение. Сколько еще времени женщинам предстояло подчиняться чужой воле, оставаться под контролем и в зависимости от мужчин? Сколько еще времени должно было пройти до обретения ими личностной свободы?

Элеонора дождалась, когда леди Лавиния унесла «Аврору Ли» к своему креслу, а графиня вышла из библиотечной комнаты под шелест сиреневых юбок, которыми она так элегантно взмахивала на ходу. Убедившись в том, что и миссис Вартон нашла себе занятие, Элеонора надавила на маленький завиток-кнопку в дереве.

Во фрагменте, прочитанном ее ранее, леди Даксбери, оказавшись в деликатном положении, согласилась на замужество с единственной целью – защитить своего ребенка.

Элеонору так и подмывало расспросить знакомых об отпрыске графини, но поступить так было бы неблаговидно. Тем более что кривотолки о трех покойных мужьях все еще звучали в хоре лондонских сплетен. С дневником в руке женщина опустилась в кресло, в которое садилась теперь постоянно, и открыла томик на следующей записи.

Январь 1879 г.

Я не знала, что способна на такую сильную, глубокую любовь.

Не к мужу. Нет. Он распутный волокита. Но, по крайней мере, его ночные похождения избавляют меня от его визитов в мою опочивальню.

Нет, моя любовь обращена на сына.

Джордж Эдмунд Эдвардс, будущий виконт Морсе, всецело завладел моим сердцем.

Я зачарована своим малышом настолько, что могу часами смотреть на его маленькое личико. На то, как свет газовых ламп играет на округлом кончике его носика. На то, как его крохотная ручка может схватить мою руку с такой дикой, необузданной силой, словно он не хочет отпускать меня так же, как не желаю этого делать я.

Любовь к сыну переполняет мое сердце всякий раз, когда я заглядываю в его глаза – самые прекрасные, бархатисто-карие, испещренные черными и золотистыми крапинками.

Я не думала, что могу любить так истово и самозабвенно. И даже не представляла, что мне когда-либо доведется испытать такое всепоглощающее, невыразимое словами и беззаветное чувство.

Эдмунд, мой супруг, видит в сыне только наследника – бесполезного, пока он не достиг еще должного возраста, чтобы приступить к обучению, определенному его будущими обязанностями. А я… я признательна мужу за то, что не изводит ни себя, ни меня щекотливым вопросом: почему ребенок родился на месяц раньше положенного срока, но с абсолютно нормальным весом для девятимесячного младенца.

Но супруг не так уж безразличен ко мне. Он очень скор на упреки и выговоры. И не упускает возможности попенять мне за наш незадавшийся брак. Вопреки обещаниям маменьки, этот союз не содействовал возвращению мне любимых книг. Джейн Остин и сестры Бронте, Диккенс и По – все мои дражайшие друзья остаются недоступными. Мне опять отказано в чтении книг. И терплю я унижение и все эти ужасные страдания только ради сына.

Там, где есть любовь, можно снести любую меру ненависти.

И несмотря на эту ненависть, я никогда еще в своей жизни не была счастливее.