Книга Тайное книжное общество, страница 45 – Маделин Мартин

Миссис Кларк пришлась по душе вызывающая смелость главной героини в «Джейн Эйр». А миссис Вартон нашла произведения Эдгара Аллана По одновременно тягостными и захватывающими. Лавиния, как ни старалась, но не смогла концентрироваться на том, что говорили женщины. А, когда подошла ее очередь, невнятно описала свои эмоции при чтении книги «Разум и чувства», оказавшейся, на деле, замечательным романом. Тем более что в нем ни разу поведение Марианны не было охарактеризовано обидным словом «истеричное».

В беседе наступило комфортное затишье. «Самое время все рассказать!»

Лавиния всей грудью вдохнула воздух. Но, вместо того чтобы заговорить, она лишь испустила слабый, невыразительный выдох. Бессловесный.

— По-моему, нашей леди Лавинии хотелось бы нам что-то сказать, – подбадривающе кивнула ей миссис Кларк.

Она и правда умела «считывать» людей и видеть даже то, что скрывалось под маской учтивости и робости. Хотя девушка не поняла, что испытала от такого приглашения к откровению – облегчение или огорчение.

— Я еще не поделилась с вами, почему я здесь. – Ей вдруг стало трудно вдыхать воздух; слова прозвучали так, словно она задержала дыхание: – Точнее, почему у меня отняли книги.

— Вы не обязаны этого делать, – мягко сказала графиня, предложив Лавинии возможность отказаться от своей безрассудной попытки.

— Я знаю, – сглотнула та, постаравшись унять дикое сердцебиение. – Но мне хочется рассказать. Видите ли… в том, что мне запретили читать, виновата я сама.

Леди Даксбери нахмурилась в замешательстве. Или, может, в озабоченности?

Лавиния была не столь искусна в «считывании» людей, как миссис Кларк.

Взгляды всех женщин теперь сфокусировались на ней.

Во рту у Лавинии пересохло. Поспешно сделав глоток чаю, она поставила чашку на блюдце с неподобающим леди звяканьем. Миссис Вартон перехватила ее взгляд и ответила терпеливой улыбкой. Девушка кивнула: она сможет, должна это сделать.

— Видите ли, я слишком сильно погружаюсь в книгу, которую читаю. И любое произведение оказывает на меня воздействие, которое папенька считает разрушительным и, значит, пагубным для моей психики. Я хочу сказать, что… – От расстройства и недовольства собой все мышцы у Лавинии напряглись: она все не так объясняла. – Я чувствую все слишком остро и излишне эмоционально переживаю за героев. – Она предприняла еще дну попытку все прояснить. – Особенно при чтении романов. Моя эмоциональная реакция неадекватна, избыточна. Меня охватывает не гнев, а ярость. Не грусть, а глубокое отчаяние. Не радость, а эйфория. Словом, я не контролирую свои эмоции, – Лавиния сделала паузу, и никто из женщины не вымолвил ни слова, как будто они поняли, что она еще не озвучила того, что решилась им сказать. – Моя бабушка вела себя точно так же… – У девушки друг закружилась голова; перед глазами заплясали огоньки. – Моя бабушка… она остаток жизни провела… в сумасшедшем доме.

Во взглядах подруг появилось ласковое сочувствие, которое Лавиния уже не могла вынести. Она потупила глаза на мыски своих полуботинок, выглядывавших из-под подола белого платья:

— Я боюсь… что тоже окажусь в психиатрической лечебнице.

— Ох, Лавиния, – тихо произнесла леди Даксбери, и взгляд девушки метнулся к ней. Но на лице молодой вдовы она не увидела ни ужаса, ни даже сожаления. На нем отражалось участие, возможно, даже понимание.