Книга Тайное книжное общество, страница 47 – Маделин Мартин

Она допустила ошибку. Вопиющую, непоправимую ошибку…

Элеонора не могла отвести взгляд от леди Лавинии. И она не просто смотрела на нее, а глазела в изумлении и восхищении.

Крайне сдержанная молодая женщина, редко проговаривавшая больше одного предложения, кардинально преобразилась.

Голос леди Лавинии зазвучал неожиданной мощью, когда она описывала гнев; ее слова были полны силы, заставившей Элеонору самолично испытать это чувство, и ее голос слился с голосом девушки в том крике, что был не слышим окружающему миру.

В крике навязанной покорности.

В крике вынужденной обязанности быть хорошей дочерью, хорошей женой.

В крике женщины, оказавшейся в тяжелом, бедственном положении.

Глаза леди Лавинии заметались по комнате и наполнились слезами:

— Мне не следовало…

— Это было прекрасно, – прошептала Элеонора.

— Восхитительно, – поддержала ее миссис Вартон.

Леди Лавиния моргнула:

— Простите?

— Вы не страдаете безумием, моя дорогая, – сказала графиня. – Вы одарены уникальной способностью страстного чувствования.

Губы леди Лавинии искривились в сомнении.

— Странные приступы страсти знавал я… – процитировала леди Даксбери.

— Уильям Вордсворт, – улыбнулась миссис Вартон.

— Верно. – Указательный палец хозяйки взлетел вверх. – Леди Лавиния, будь вы мужчиной, вас превозносили бы как поэта. Как Вордсворта. Или лорда Байрона.

— Или Эдгара Аллана По, – добавила миссис Вартон.

— Но поскольку вы женщина… – Леди Даксбери помотала головой; уголки ее рта опустились.

Элеонора испытала опустошенность, озвучив до конца мысль графини:

— Вам вменяют безумие.

— Безумие. Истеричность. Сумасшествие, – горько усмехнулась леди Даксбери, прикоснувшись пальцами к своей броши. – Но это не значит, дорогая Лавиния, что вы не можете писать стихи. Осмелюсь сказать – вы должны это делать. У вас поэтическая натура. То, что вы чувствуете, – это пламень творчества, разгорающийся, чтобы излиться наружу. Перестаньте подавлять свою потребность в сочинительстве. И в следующий раз, когда испытаете подобную бурю эмоций, возьмите ручку и листок бумаги и дайте волю своей страсти.

Мышцы изящной шеи леди Лавинии напряглись так, что вздулась кожа. А глаза заискрились таким блеском, что Элеонора ощутила очевидную зависть.

— Вы сделаете это? – спросила графиня.

Девушка кивнула – напряженно, но энергично:

— Да.

— Тогда идем в библиотеку, – изящно встала с кресла леди Даксбери; сиреневый шелк ее платья призывно зашуршал, когда она сдвинулась с места. – Я знаю, что не должна навязывать вам свой вкус и рекомендовать что-либо. И все же посоветую обратить внимание на «Аврору Ли» Элизабет Баррет Браунинг – поэтессу, публиковавшуюся под своим собственным именем.

Зайдя в библиотеку, она обвела взглядом шеренгу разноцветных корешков, а затем сняла с полки книгу в ярко-синем переплете.

Элеонора протянула за ней руку с благоговейным почтением:

— Она издавалась под своим именем?

На протяжении десятков лет – а может быть, и столетий – писательницы и поэтессы предпочитали брать мужские имена, чтобы их воспринимали серьезно и печатали: Жорж Санд, Джордж Эллиот, да та же Джейн Остин, скрывавшаяся под псевдонимом «Леди».

— Да, – подтвердила графиня, вручая Лавинии книгу. – Эта книга о нелегком пути женщины, решившей состояться как писательница и сделать себе карьеру на литературном поприще. Думаю, эта история вдохновит вас. Или по крайней мере будет для вас поучительной.