Книга Тайное книжное общество, страница 68 – Маделин Мартин

Теодор не стал бы препятствовать этой поездке. Наоборот, поощрил бы ее. Графиня Даксбери была уважаемым членом Общества. И тесное общение с ней Розы приветствовалось и мужем, и его братом. Дружба с леди Даксбери и двумя другими женщинами была, похоже, по их мнению, ее единственным правильным выбором.

— Как замечательно! – воскликнула Роза. – Спасибо вам за приглашение.

Графиня, уже полностью овладевшая собой и ставшая привычно спокойной, встала с кресла:

— Давайте перейдем в библиотеку.

На столе рядом c канцелярскими принадлежностями Роза заметила травник. Теперь, когда она испробовала на себе эффективность его рецептов, интерес к другим средствам, описанным на его страницах, только возрос.

— А что касается леди Меддлсон, – проговорила графиня, – миссис Кларк изыщет способ, как помочь вам с приглашением, миссис Вартон.

Свои слова леди Даксбери сопроводила взглядом на миссис Кларк. Между ними снова что-то проскочило, и Элеонора напряглась.

— Что вы имеете в виду? – спросила она.

Но графиня только улыбнулась.

— Вы продолжайте читать, – погладила она миссис Кларк по руке. – Просто прочитайте дальше.

И если Роза в словах леди Даксбери не увидела никакого смысла, то миссис Кларк медленно и понимающе кивнула.

Чувство вины, которое испытывала Элеонора всякий раз при чтении дневника, неизменно смягчалось бессловесным поощрением графини. Выражение на ее лице было искренним, когда она сказала: «Продолжайте читать». Как будто бы сама желала удостовериться в том, что женщина начала ее дневник и не собиралась от него отказываться.

Приглашение в Роузвуд витало в мыслях Элеоноры, пока они заходили в библиотеку. Какое облегчение уехать хотя бы на одни сутки, избавить себя от присутствия вечно всем недовольного, брюзгливого Сесила!

Как же точно описала леди Лавиния то, что чувствовала Элеонора: она словно задыхалась в своем доме рядом с мужем.

Этот выезд за город позволил бы ей вдохнуть свежего воздуха и помог бы снести невыносимую жизнь до прихода июня, когда сам Сесил отправился бы за море на целых два месяца.

Оставалось только получить его согласие на эту «садоводческую экспедицию». Но одно дело отлучаться на еженедельные чаепития, пока Сесил работал, и совсем другое – уехать из дома в другое поместье с ночлегом. Ей предстояло выбрать нужный момент, чтобы обратиться к мужу с такой просьбой. Подгадать под его настроение. В идеале было бы застать его в благодушном расположении духа, но это было маловероятно.

Уже теша себя надеждой на эту бесценную ночь свободы, Элеонора приблизилась к заветной полке и украдкой достала дневник. Затем присела в полюбившееся ей кресло, открыла книжечку на следующей записи и начала читать. Уж очень любопытно стало Элеоноре – что такого она могла узнать о леди Меддлсон, чтобы склонить ее к приглашению американки.

Только бы успеть и дочитать до нужного места…

Январь 1886 г.

Если бы маменька была еще жива, известие о том, что я больше не виконтесса, а графиня, доставило бы ей безмерную радость.

Эх, как же мне, молодой вдове, хотелось бы сказать, что мой второй брак состоялся по любви. Увы, я сомневаюсь, что мне когда-нибудь улыбнется такое счастье.

Решение было продиктовано отчаянием. Принять его меня вынудила необходимость.

Виконт Морсе играл, кутил, спустил все свое состояние и довел имение до крайней нищеты. И на что надеяться вдове без гроша за душой? Еще хуже наследнику, которому нечего унаследовать, кроме долгов. Мой бедный Джордж!

Признаюсь: после смерти мужа я как-то раз, поддавшись импульсивному порыву, оказалась у маленькой книжной лавки на Треднидл-лейн. Лавки, в которой работал Элиас.

Во вдовьем наряде, с черной кружевной вуалью на лице я застыла перед витриной, высматривая по ту сторону стекла того, кому когда-то отдала свое сердце. Человека, чей сын остался теперь без отца.

Элиас заботливо обслуживал своих покупателей, не замечая меня. Сбоку от него стояла симпатичная блондинка. Улыбки, которыми они обменивались, и радостные лица обоих не оставили сомнений: они уже успели стать супружеской четой, что подтверждали тонкие золотые ободки на безымянных пальцах обоих, и их союз был счастливым. Я простояла у витрины очень долго. Дурочка! Влюбленная дурочка с разбитым сердцем…

И тут мне в голень ткнулся черно-белый кот; необычные белые отметины под его носом походили со стороны на усы и придавали ему джентльменский вид. Кот разрушил заклятие, приковавшее меня к месту. Из благодарности я собралась погладить его, но он юркнул в книжную лавку. Туда, куда я не имела намерения зайти.

А позже, когда я уже сменила черные траурные одеяния на фиолетовые и пурпурные платья полутраура, меня представили графу Эстерли. Он нашел меня красивой, я его – приятным. В те дни он был таким внимательным и заботливым, таким искренним. И – к чему лукавить – его состояние показалось очень привлекательным обедневшей вдове с сыном, о котором ей нужно было позаботиться.

По прошествии нескольких месяцев нашего общения граф Эстерли – со всей своей располагающей уверенностью и мнимой доброжелательностью – убедил меня в намерении сочетаться узами брака.

Мать без средств к существованию лишена роскоши сомневаться, когда ей предоставляется подобная возможность.

Увы, то, что поначалу виделось многообещающим, удачным союзом, обернулось огромным разочарованием. Сын под большим секретом признался мне в том, что мой новый муж, Сайлас, оказался крайне жестоким человеком.

Я замечала в глазах Сайласа раздражение, когда мой дорогой мальчик находился поблизости. И потому не усомнилась в правдивости его слов.

Но когда я выразила мужу озабоченность благополучием Джорджа, тот заявил, что это лишь мои домыслы, внушенные буйным воображением. На самом деле он зашел так далеко, что заподозрил у меня сумасшествие.

Истерию.