Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 86 – Анна Фурман

— Это вы, синьорита! – голос оказался под стать: звонкий, громкий и насыщенный.

Дракула вздрогнул, прекратив умываться. Несколько человек из тех, кто минуту назад наслаждался музыкой, а теперь отправился дальше, по своим делам, обернулись. Сольвейг смущенно разулыбалась. Музыкант схватил ее руку, принялся трясти, а после поцеловал.

— Я так рад видеть вас снова!

— Правда?

— Конечно, синьорита, конечно! Вы спасли мне жизнь!

— Вы Массимо? – догадался Даниэль.

— Точно, это я! – он пожал руку и Даниэлю. – Каким ветром вас занесло в эти края?

— Я искала тебя.

— Вот как? Зачем же?

— Чтобы вернуть тебе… – Сольвейг наклонилась, приподняла пятку и вытащила из туфельки крохотный сверток из старой газеты. Развернула его – внутри блеснул золотой дукат. Такие нынче хранились только в музеях. – Это.

Массимо мигом изменился в лице. Он отшатнулся от протянутой монеты так, словно ему предлагали подержать жуткого арахнида.

— Нет! – вскрикнул он и попятился, позабыв о фонтане за своей спиной.

Массимо грохнулся в него с задорным «плюх», успев только выбросить вверх руку, которой сжимал флейту. Сольвейг охнула. Даниэль бросился на помощь. За происходящим с деланым безразличием наблюдал кот.

Насквозь промокший, дрожащий, но, по счастью, целый, Массимо уселся на бортике, с опаской поглядывая на Сольвейг и монету. Он беспрерывно мотал головой и повторял:

— Нет, нет, нет…

— Но почему?..

Из-за туч вдруг показалось солнце, как раз вовремя, чтобы отогреть несчастного флейтиста.

— Неужели ты не понимаешь?..

— Не понимаю… – Сольвейг опустилась рядом и спрятала монету обратно в туфлю. Дракула тут же взобрался ей на колени, услужливо подставляя спину для почесываний.

— Ты спасла меня, – повторил Массимо. – Спасла, избавив от этой мечты.

Даниэль стоял, сложив руки на груди. Брызги воды попали и на него, но он не чувствовал холода, лишь смутную тревогу, которая зарождалась где-то в солнечном сплетении. Массимо вздохнул и продолжил:

— Деньги никогда не приносили мне счастья, но только лишившись мечты, я понял это. Моя семья всегда была богата. Отец был купцом и с детства внушал мне, что нет ничего лучше золота. Когда я был ребенком, он дал мне первое поручение – сопроводить товар на ярмарку в соседний город, а после вручил этот дукат. Тогда в моей голове поселилась мечта… нет, одержимость – заработать все золото мира. Я сохранил первый дукат, как память о том, что всякий труд вознаграждается, и с головой ушел в работу. Но чем больше я трудился, тем больше мне хотелось получить. И тем больше я отстранялся от жизни, сам того не замечая.

Сначала я потерял семью. Жена устала от того, что меня вечно нет дома. Она сбежала с каким-то голодранцем, прихватив с собой нашего сына. Затем умер отец, но меня волновало лишь его наследство, впрочем, как и моих братьев. Вскоре не стало и матери. Меня не было рядом, когда она умирала, – я гнался за выгодной сделкой и не успел проститься. А после от меня отвернулись все. Здесь, в Италии, семья очень важна, и когда другие торговцы и ремесленники, которых я представлял, узнали обо всем, они не захотели иметь со мной никаких дел. Человек, предавший семью, легко предаст любого.

Я впал в отчаяние. Я все еще был одержим идеями своего отца. Не спал ночами, все разглядывал свой первый дукат, размышляя: как мне вернуть влияние? Я понимал, что помочь людям забыть обо всем может только время. О том, чтобы покинуть Италию и начать все заново, в другой стране, я не мог и помыслить. Корни, от которых я так легко отказался, проросли глубже, чем я думал.