Книга Эврибия капитана Джонса, страница 4 – Катерина Траум

Это что, пыточная?

— Нет-нет, не надо! — в ужасе мотаю головой, отлипая от стены и заикаясь. — Прошу, нет! Я и так расскажу всё, что вы хотите знать!

— Это за невежливое обращение, — невозмутимо хмыкает Джонс, снова окидывая меня пробирающим до дрожи многообещающим взглядом. В зелени глаз благодаря улучшившемуся освещению видится ободок охры у радужки. Туго сглатываю, борясь с желанием кричать — всё равно впустую. — Заявилась без приглашения на мой корабль, потом махала сабелькой и харкалась… Я понимаю, что ты явно дева не благородных кровей, но так у тебя добавится честности. На крюк её, — решительно и властно командует он, вызывая мой тонкий обречённый всхлип.

Бежать некуда. Только на дно моря, кормить собой акул. Уже не знаю, какой вариант был бы хуже, а потому закрываю предательски влажные глаза, пока меня снова обхватывают за плечи грубые мозолистые пальцы. Тащат на середину комнаты, я дрожу всё сильней, предчувствуя адскую боль за свою дерзость. Что поделаешь — натура бунтарки… Неизбежно ломающаяся под гнётом этого неколебимого гнусного пирата. Лишь бы его плеть не исполосовала меня до костей.

«Славься, Царица, Матерь милосердия, жизнь, отрада и надежда наша, славься. К Тебе взываем в изгнании, чада Евы, к Тебе воздыхаем, стеная и плача в этой долине слёз…» — я беззвучно шепчу первую всплывшую в памяти молитву, пока вокруг моих запястий морским узлом обвивается суровая верёвка и тут же закидывается на крюк, фиксируя в самом беззащитном положении.

Знаю, что щёки влажные и пунцовые. Но всё ещё страшно открыть глаза. Хорошо, что могу стоять без усилия, не на носочках — и без того непривычные к сапогам ноги ноют от жесткой мужской обуви.

— Хорошо, парни. Направьте корвет на палубу и оставьте нас, — голос капитана отчего-то на удивление тих, когда он бросает последний приказ.

— Есть, Джонс, — безропотно соглашаются его шавки, и пробивающиеся через вату в моих ушах звуки шагов говорят, что они ушли. Дверь шумно скрипит за ними, оставляя меня наедине с моим возможным палачом. Не могу сдержать жалобного всхлипа. Забываю следующую строчку «Славься, Царица».

— Что ты там такое бормочешь, куколка? — первый же вопрос заставляет меня вздрогнуть и всё же распахнуть веки, выискивая чёрную фигуру Джонса.

Он стоит напротив, наблюдая за мной с нескрываемым интересом и уже без той злости, что была на палубе. Робкая надежда на лучшее просыпается в груди колкими мурашками от такого внимания, и я твёрдо решаю ему не врать. Не в том положении.

— Молитву. Что мне ещё остаётся? — даже удивительно, что голос почти не дрожит.

— Ты в море. Тут свои боги, — усмешка на его тонких губах играет невозможно очаровательно, и я на короткий миг забываю, что подвязана с задранными кверху руками без шанса на защиту. — Итак, начнём с простого. Как тебя зовут?

— Джессика. Джессика Уайтвелл, — честно говорю ему, на пробу как можно незаметней дёргая связанными руками.

Крюк только чуть покачивается над головой. Джонс вдруг едва заметно улыбается: самыми краями губ, и в слабом свечении ламп мне могло показаться. Но нет — в отсутствии подчинённых его взгляд и правда, значительно теплеет. Охры становится всё больше.

— Красивое имя, — он вдруг поднимает руку, в очевидном намерении дотронуться до моего лица.