Онлайн книга «Нелюбимый»
|
Галя кивнула и удалилась в гостиную. Возвратилась она уже не одна, рядом с ней шла низенькая тучная женщина с высокой, идеально уложенной прической. Ее губы были обведены ярко-красной помадой и пахло от нее вкусно, каким-то очень изысканным парфюмом, Аля даже сделала глубокий вдох, чтобы насладиться этим запахом. Женщина подошла еще ближе и начала рассматривать девушку. — Куртку сними. Девушки помогли Але и потянули рукава куртки на себя. — Худая такая, кожа да кости. Восемнадцать хоть есть? Все трое закивали головой, а Галина сказала: — Агатушка Вениаминовна, на любой товар есть покупатель, вы же знаете. Эдуард Львович, например, любит худых и без груди. Аля сначала хотела возразить, что у нее есть грудь, но не решилась. — Давайте Давиду Валентиновичу предложим? — предложила Оксана. — Ему Катя сейчас массаж заканчивает, он в джакузи посидел и от секса сегодня вообще отказался. Но тут интересная ситуация, вдруг согласится? Агата Вениаминовна задумалась, вздохнула и направилась вглубь квартиры. Постучав по двери костяшками пальцев, она зашла в комнату, где Давиду закончила делать массаж девушка в длинном белом парике. Мужчина уже сидел на массажном столе, а она протирала его спину пушистым полотенцем. — Оставь нас! — грозно приказала женщина. Девушка за секунду выпорхнула из комнаты, а Агата Вениаминовна присела на диван напротив массажного стола. Давид продолжил вытирать себя и с любопытством посмотрел на женщину: — Что-то случилось? — Да так. Хотела тебе предложить девственницу… Давид засмеялся: — Слышал, что гименопластика сейчас стоит сущие копейки. Мне это зачем, Агата? — Нет, девочка чистая, невинная. Ей срочно деньги нужны. — Неужели ты до сих пор веришь этим песням и не слышишь, что звучит та же музыка, те же слова? Или ты постарела и веришь, что это будет ее первый и последний раз? — Давид опять рассмеялся. — Я тебя понимаю, сам становлюсь сентиментальным. Стареем… — Ей срочно нужно. Не возьмешь ты, придется положить под Рустама, он через пару часов придет. Помнишь этого бугая? Давид встал с массажного стола и бросил полотенце на стол: — Может, и лучше. Ей хороший урок будет. Все, что ни делается, к лучшему, так ты мне все время говоришь? Он стал надевать брюки и рубашку, а Агата все смотрела на него и молчала. — Ладно, Давидушка, прости за беспокойство. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Давид обернулся, застегивая ремень, и улыбнулся: — Спасибо, взаимно. Что-то ты неважно выглядишь, опять почки шалят? — Есть немного… Она подождала, пока он оденется, и вместе с ним вышла из комнаты. Давид направился в коридор, а к Агате подбежали Оксана и еще две девушки и увели в кабинет: им позвонил какой-то важный клиент и они хотели обсудить с ней, кто его будет обслуживать. Когда Давид зашел в прихожую, Аля, которая до этого сидела на диванчике, вскочила и уставилась на мужчину. По ее щекам текли слезы, она испуганно хлопала ресницами и во все глаза смотрела на мужчину. Он встал как вкопанный, как будто наткнулся на невидимую стену. Его взгляд был прикован к ее лицу: бледная кожа и глаза грустные, печальные, в которых плясали огоньки страха. Золотистые ресницы дрогнули, а уголки длинного лягушачьего рта трагично повисли. Аля привыкла к этому взгляду. Ее часто так рассматривали, как будто хотели убедиться в том, что не может человек быть настолько некрасивым, должно же быть в нем хоть что-то приятное глазу? Но, не находив этого, люди или отводили взгляд или, как все мальчишки в детском доме, честно говорили: |