Книга Когда канарейка рисует тигра, страница 14 – Дарья Тоин

— Я понял, птичка. Что-то ещё?

— Да, там нужно будет соблюдать диету, не пить кофе, не употреблять алкоголь.

Опережаю:

— Поддерживать здоровый образ жизни, ясно.

— И… воздержаться от… — надувает щёчки.

— Секса. — Пузырь лопается, забавляя. — Я уловил. Врач даст рекомендации? Разберусь, не переживай.

— Прости, — вновь скатывается к своему воспитанию.

— Прекрати. Где та отважная канарейка, которая вчера мной командовала? Нет её? Жаль. Мне понравилось.

Закрывает глаза и просит молча продолжить есть. А я обдумываю, всерьёз ли мы пойдём на это.

Дело не в деньгах и отчасти не только в её желании.

Я уверен, что поубавь она свою гипертревогу, и всё станет проще. Но опять же — мы уже повязаны браком. И хоть сам не встретил такую женщину, из-за которой хотел бы всё разрушить и забыть вот эту выросшую девочку, но не хочется не давать канареюшке такого же шанса, связывая нас ещё туже.

Даже если она им не пользовалась. Когда-то же догмы рухнут? И я должен буду её отпустить.

Гульназ уходит к себе первая, а я, убирая посуду, слышу, как хлопает дверь и щёлкает замок, но не в её комнате, а в студии. Ушла рисовать? Интересно, что будет на этот раз.

Каждый мой приезд — полотно. Или мне так хочется думать, так как работ в нашем доме явно больше.

Dammn, почему “нашем”? Это её дом. Она здесь хозяйка. Без оговорок.

Я выхожу в коридор и засматриваюсь на последнюю. На этот дом.

Что тогда было-то? Выставка. Похороны. Что еще?

Она из-за отца это написала? Чувствую, нет.

Одинокая и покинутая. Кем? Мною.

Пообещаешь ему не сниться? Сможешь? Точно?

Всю неделю, что готовилась его та самая сп…мограмма, мы ужинали и завтракали вместе. Даже пытались говорить, хотя было очень неловко.

Мама заходила днем, спрашивала, как между нами дела, и на этот вопрос я не находила ответа. Она всё надеется, что я воспользуюсь её советом, и не знает, что частично им я уже воспользовалась. К чему это привело? К новым страхам, но не только…

И что ей говорить, я не знаю. И почему сейчас мы вместе едем на каршеринге, который он всегда арендует, в клинику — кроме того, что так “надо”, я тоже не знаю или не хочу знать.

Марат паркуется и даже открывает мне дверь, пока я замешкавшись поправляю бежевый платок. Зачем-то берёт мою ладошку и ведёт внутрь.

Хотя дорогу я знаю. Но мне сейчас так приятно. У него массивная ладонь, размашистый шаг, но он не передавливает и не торопится. Словно подстраивается под меня, но это не точно.

Мы всю нашу жизнь старались друг друга не трогать. Ну кроме нескольких нейтральный случаев и той недавней ночи, из-за которой он всю эту неделю с утра, очевидно, принимает душ и потом загоняет меня в краску, рассказывая за завтраком мельком об ещё одном приснившемся сне с моим и его участием, а я? А я почти вспоминаю аяты, когда представляю то тут, то там продолжение его снов. Безобразие! Совратила на свою-то голову. И к чему? К демонам только.

Проходим, он представляется нашей фамилией. Даёт мне бахилы, проходит со мной по коридору и замирает возле циферки “7”. Говорят, это число счастливое.

— Даже немного волнуюсь, — улыбается мне, касаясь ручки двери.

Он не обязан. Я это понимаю. И с каждым днём начинаю терять настрой. Мне страшно. День ото дня всё страшнее и страшнее.