Онлайн книга «Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник»
|
Гордон Коу отказался подробно комментировать ситуацию. — Общественное мнение важно, – сказал недавно вышедший на пенсию редактор, – но то, что происходит в итоге, важнее. * * * В своей изоляции Фред Коу, по-видимому, тяжело воспринял эту новость, а сокамерники сделали все, чтобы усилить давление. Репортер, приехавший в Шелтон за интервью, услышал из камер: — Твоя мамаша отправится вслед за тобой! — Эй, Фред Коу, ты гребаный насильник! — Им надо его сжечь! — Эй, двуличный!.. Горилла!.. Насильник!.. Охранник сообщил, что Коу выглядел подавленным, когда услышал о матери по радио другого заключенного. По его словам, Коу не мог поверить в происходящее и называл это подставой. Его перевели под наблюдение как склонного к самоубийству и проверяли каждые пятнадцать-двадцать минут. Как пояснил один из тюремных сотрудников, человек способен выдержать лишь определенное количество нападок, прежде чем они начинают действовать ему на нервы. * * * Через несколько дней после ареста жены Гордон Коу по предложению Карла Макси выступил перед журналистами. О произошедшем он сказал: — Это чистая провокация. Моя жена была в состоянии сильнейшего потрясения, она была убита горем. Если у нее появилась эта идея, им достаточно было сказать мне – мы бы проследили, чтобы ей помогли. А так это все равно что вручить заряженный пистолет человеку, который сказал, что собирается покончить с собой. Затем он продолжил, уже жестче: — Мы с ней – единственные, кто знает дело Фреда Коу от начала до конца. И единственные, кто действительно знает Фреда Коу. Наше мнение о том, что он невиновен, нельзя высмеивать. Никто больше не знает этого дела так, как мы. Он признал, что жена время от времени в гневе упоминала Брокетта и Шилдса, но тут же добавил: — Она всегда брала себя в руки. Всегда. И снова бы справилась, если бы они не устроили эту фальшивую чушь… Они просто поймали ее в момент, когда она была на грани срыва, и воспользовались этим. В заявлении для суда он объяснил, что к моменту ареста они находились в тяжелом финансовом положении и собирались переехать в Такому. Рут тяжело переживала необходимость оставить дом, который, по его словам, «так любила». — Мы больше не могли платить по ипотеке. Пришлось отказаться от своей доли и передать дом кредитному агентству. Для Рут это был еще один сокрушительный удар – после всего остального. Он не упомянул, что разочарование в доме началось еще годом ранее, а их доля в нем была минимальной. Через три дня после ареста Рут предстала перед судом для официального оглашения обвинений. Она выглядела дезориентированной: сжимала салфетку, слегка пошатывалась, когда ее вели к месту рядом с Макси, и дрожащей рукой поправляла угольно-черный парик. Судья зачитал обвинения и напомнил о праве хранить молчание и праве на суд присяжных. — Есть ли у вас вопросы? — Нет, – тихо ответила она. Через два дня залог снизили до 30 000 долларов. Гордон Коу наскреб десять процентов и внес его. Освободившись, она, казалось, сразу ожила и сказала репортерам: — Я приготовлю самую вкусную индейку, какую только пробовала! Хотя она еще даже не куплена. После наступления темноты ее вывели через боковую дверь, чтобы избежать фотографов, и муж отвез ее домой в сопровождении шерифа. |