Книга Убийца с реки Дженеси. История маньяка Артура Шоукросса, страница 283 – Джек Олсен

Это было 26 июня 1990 года, через пять месяцев после того, как меня привлекли к делу. Две недели спустя Рон позвонил и сказал, что Шоукросс поставлен под наблюдение за самоубийцами. Я не видел его с марта и понятия не имел, насколько ему стало хуже. Рон попросил меня сходить в тюрьму.

Парень выглядел ужасно, был сильно подавлен. Как только он заговорил, я увидел, что он взволнован. Его руки были покрыты ссадинами от локтей до запястий; он царапал себя во сне. Его лечили кремом с витаминами А и D, который, похоже, не помогал.

Он сказал, что терзал себя в течение нескольких месяцев, но четвертого июля, казалось, все стало еще хуже. Город устроил фейерверк вдоль реки Дженеси, и над тюрьмой прогремели взрывы. Он сказал, что от шума у него «помутилось в голове», и он в ужасе забился в угол между кроватью и туалетом.

Он казался измученным, когда говорил, и сидел в защитной позе: руки скрещены на груди, хмурый взгляд, отводит глаза. Таким я его раньше не видел. Обычно он всегда смотрел вниз, что иногда интерпретируется как признак лживости, но сейчас это выражалось еще сильнее. Он сказал мне, что фейерверк вызвал воспоминания о сексе с женщинами, которых он убил во Вьетнаме, но потом он исправился и сказал, что имел в виду «тех, которые здесь». Затем он снова исправился и сказал, что имел в виду «тех двух девушек… там, где я зарезал ту девушку. Я не знаю, почему убил ее. Я порезал ее».

Он и выглядел более растерянным, чем обычно.

— Потом я начал думать о вопросах, которые все задавали: занимался ли я сексом с их телами здесь? И я уже не уверен в этом.

В предыдущих беседах со мной и другими он уверенно отрицал эти предположения.

Он переключился на тему Джека Блейка.

— Я помню, что действительно ударил его, и, по-моему, ударил дважды. Потом я задушил его. – Он сказал, что оставил мальчика лицом вверх в воде и ушел, а вернулся на следующий день. – Как и в случае со Стотт, просто так случилось. Теперь я вспоминаю, что отрезал ему пенис и яйца.

Я постарался не выказать удивления. Он всегда описывал убийство Блейка как вспышку гнева – один удар, почти несчастный случай. И, конечно же, прокурор округа Джефферсон рассматривал это дело как постскриптум к убийству Карен Энн Хилл, как будто оно само по себе не имело никакого значения.

Так что я сидел там и задавался вопросом: почему именно сейчас, Арт? Почему ты не сказал мне об этом полгода назад, когда был так откровенен?

В этом не было никакого смысла.

Я спросил, что он сделал с отрезанными гениталиями, и он ответил:

— Съел их.

Я был потрясен.

— Вы думаете, что съели их?

— Я сделал с ними то же самое, что и со Стотт.

— Вы его вскрыли? Извлекли какой-нибудь орган?

— Сердце.

Я посмотрел ему в глаза и впервые увидел в них искорку лукавства.

Я спросил:

— Что вы сделали с сердцем?

— Съел кусочек.

— А остальное? – спросил я.

— Бросил на землю.

— Вы оставили это там? Как вы себя чувствовали, когда делали это?

Обычный вопрос психиатра.

Он воспроизвел ту же старую легенду – как вспыхнул яркий свет, как он начал потеть, какая наступила тишина. Я принял это откровение как еще одно корыстное заявление, еще одну попытку избежать ответственности за свои поступки, но, по крайней мере, это соответствовало тому, что он говорил ранее. Я подумал, не читал ли он где-нибудь об аурах, которые иногда сопровождают подлинные психотические вспышки. Это выглядело как довольно изощренное алиби, но должен признать, он пользовался им с самого начала.