Книга Хороший человек, страница 50 – Кирстен Кинг

— Хорошо, – сказал он, тяжело вздохнув. – Я буду представлять ваши интересы, Лиллиан.

Я улыбнулась и взглянула на распятие на стене, безмолвно благодаря Бога, в которого верил Гектор.

Прощание с Генри назначили на пятницу на хоккейной площадке в Милтоне, штат Массачусетс, – там он играл в детстве. Я узнала подробности из профиля его сестры в «Инстаграме». Она опубликовала на своей странице флаер с фотографией Генри в окружении голубей. В подписи к посту говорилось:

До сих пор не могу поверить, что устраиваю прощание со своим любимым братом. Может быть, кому-то покажется странным, что оно пройдет на хоккейной площадке, но тем из вас, кто знал и любил Генри, известно: хоккей был его религией. Он играл на этой площадке вплоть до поступления в колледж. Я посмотрела здесь сотни игр с его участием. Тогда меня раздражало, что мне приходилось на них ходить, но сейчас… я бы все отдала, чтобы снова оказаться на трибунах и поболеть за моего дорогого брата. Присоединяйтесь к нам, чтобы почтить память нашего любимого Генри. Добро пожаловать всем, кто его любил. Обнимаю, Амелия.

Вся эта затея – прощание при закрытом гробе в вестибюле катка – показалась мне дурновкусной. Дешевый трюк ради привлечения внимания. Я была уверена, что Генри она не понравилась бы. Он ни разу не упоминал хоккей в разговорах со мной, даже «Бостон брюинз»^[13]. Неужели это то, чего он хотел бы? Весь этот цирк в помещении, пропахшем по́том? Или таково было представление его семьи о завершении жизненного пути – родные и близкие демонстрируют уважение к твоему хобби, до которого тебе самому давно уже не было дела?

Я попросила Джейми одолжить мне для такого случая ее винтажное черное платье от «Прада». Это была самая красивая вещь в ее жизни. Оно досталась ей от матери, которая, в отличие от Джейми, была очень стильная и, вероятно, умела носить его.

Джейми явно расстроилась, когда я сказала ей, что иду на церемонию. Возможно, она не хотела одалживать мне платье. Я весила на несколько килограммов больше нее. Чтобы влезть в платье, мне потребуется несколько слоев утягивающего белья, но я была готова к испытанию.

— Ты правда считаешь, что тебе стоит идти? – спросила Джейми.

— Конечно, стоит, – ответила я. – Его сестра пригласила всех, кто его любил.

Джейми прикусила нижнюю губу:

— Разве твой адвокат не рекомендовал тебе затаиться?

— Гектору и в голову не пришло бы, что я пропущу прощание с Генри. Это часть процесса переживания утраты, – заявила я.

Гектор действительно советовал мне держаться подальше от родных Генри. И я намеревалась следовать его совету во всех случаях, за исключением этого. Я и так шла на огромный компромисс, решив не посещать похороны, куда, по всей видимости, будут допущены «только друзья и семья». Нет, разумеется, я считала, что тоже принадлежу к ближнему кругу, но мне не удалось выяснить, где именно состоится погребение, а звонить в похоронные бюро с расспросами – это уже граничит с преследованием.

— Но там ведь, наверное, будет его девушка, – заметила Джейми.

Конечно, и я об этом думала. Присутствие Норы на прощании было неизбежно, именно поэтому мне и хотелось туда пойти. Я узнала о ней в Интернете все, что могла, но этого было недостаточно, чтобы по-настоящему понять, какая она. Мне нужно было увидеть ее. Более того, подойти на достаточное расстояние, чтобы разглядеть ее расширенные поры и жирные у корней волосы. Посмотреть на нее в профиль и в три четверти. Я хотела, чтобы она стала наконец реальным человеком, а не идеально отредактированной картинкой, доказательством неверности Генри. Если бы мне удалось узнать ее поближе, я бы поняла, что она значила для него, кем она была для него в конце его жизни. Может быть, я убедилась бы, что их связь ослабла, что он отдалился от нее, предпочтя отношения со мной. Но вообще-то, конечно, я шла туда, чтобы оплакивать Генри. Мне отчаянно нужно было его оплакать. С момента его смерти у меня почти не было времени осознать собственное горе. И встреча с Норой была необходимой частью этого осознания.