Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 23 – Эйдзи Нацубара

Впереди их еще ждала долгая ночь, и шумная веселая пирушка долго не стихала.

За решетки витрины под огромным фонарем, где бордель выставлял свой товар, одна за другой входили красавицы. Расправляя подолы накидок в сторону, каждая усаживалась на ковер.

Стены подобных витрин обычно украшала роспись в виде приносящего счастье феникса, но только не в «Куроба-я»: там вместо них темнел написанный тушью огромный дракон. Этот чудесный зверь извивался по всей поверхности стены, оскалив клыки и широко распахнув глаза. В отличие от изящного феникса, дракон скорее излучал достоинство, и гости очень любили этот рисунок.

Куртизанки несли с собой ящички с принадлежностями для курения и каллиграфические наборы. Пока они садились спиной к дракону, у одного из лучших домов начала собираться толпа зевак. Возбуждение росло. Переливы «Сугагаки» смешались с шуршанием соломенных подошв сандалий-дзори и шелестом подолов, и вскоре за решеткой перед глазами публики предстало почти тридцать отборных красавиц.

Спустя несколько мгновений к ним неспешно присоединилась еще одна.

— Цукаса-а-а! – возликовали мужчины перед витриной, приветствуя ее.

Верхнюю накидку куртизанки с узором в виде шестигранных шкатулок кай-окэ дополнял яркий пояс с утками-мандаринками и гроздьями глициний. Под бровями вразлет светились умные глаза. Сияющие губы, едва тронутые помадой, изящно улыбнулись гостям. Цукаса заняла место подальше от решетки, почти у самой стены с драконом.

Вскоре появилась еще девушка – в колокольчиковой накидке, на которой белели летящие журавли и поблескивали золотом вышитые волны, а на поясе распускались невиданные китайские цветы.

Мужчины еще больше распалились:

— Да это же Сион! Как нас сегодня балуют!

Куртизанка, которую назвали Сион, обладала изящным миндалевидным разрезом глаз. Она бросила взгляд в сторону гостей, но отвела его прежде, чем на ее лице отразилась хотя бы тень чувств. Она тоже расположилась у самого дракона, чуть поодаль от Цукасы. Сион считалась в «Куроба-я» второй красавицей, а ее соседка – третьей.

Проститутки в Ёсиваре различались по рангу следующим образом: после самых популярных шли тюсан, то есть чрезвычайно востребованные девушки ценой в три итибубана, затем дзасики-моти, которые, помимо спальни, владели своей гостиной, и, наконец, хэя-моти, не обладавшие такой роскошью и живущие в одной только опочивальне. Когда-то были еще таю, что ценились даже выше ойран, – обладательницы утонченной красоты и глубоких познаний. Однако их услуги оценивались так дорого, что за одну ночь с ними не хватало заработка иного чиновника за всю жизнь. Поэтому последней таю Ёсивары считалась Акэдзаки, жившая в «Куроба-я» двадцать лет назад, и с тех пор их в квартале не осталось.

— А вдруг вообще все три сокровища «Куроба-я» соберутся?!

Толпа перед витриной все росла. Мужчины возбужденно загудели и впились глазами в пустое место между Цукасой и Сион.

— Губу-то не раскатывай, она алмаз! Радуйся, что Цукасу с Сион разом показали!

Тут кто-то вскрикнул, и все взгляды приковало к дверце в глубине витрины. А затем толпа взорвалась ликующими криками.

Их глазам предстала первая красавица «Куроба-я», ойран Рури. На ее накидке пестрели крупные хризантемы, окруженные короной из тонких лепестков, и вьющиеся соцветия павлоний, будто застывшие в танце. Пояс покрывали узоры мацукава-биси и гэндзи-гурума. Она обратила на толпу пронзительно-печальный, но удивительно нежный взгляд, и губы красавицы тронула мимолетная улыбка.