Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 30 – Эйдзи Нацубара

— Ойран, мы уже доложили хозяйке о первых плодах расследования, и она сказала, что может понадобиться помощь Нараку^[48].

Глаза Рури, понуро подбиравшей увертку для отгула, округлились. Дзёкити ответил на ее недоумение непоколебимым серьезным взглядом.

— Ясно…

Девушка отвернулась первой. Она нахмурилась, и, помимо негодования и меланхолии, на ее лице отразились самые разные чувства.

Эн, который спал на футоне, приоткрыл один глаз и обвел прищуренным взглядом всех пятерых. Закончив на лице Рури, он снова погрузился в сон.

Душный жаркий воздух минадзуки возвещал о пике лета. Эдосцы в эту пору очень любили поискать вечерней прохлады у рек, и их частенько заносило в другие кварталы развлечений, поближе к набережным. Для Ёсивары это было самое спокойное время года, притом если к вечеру сюда еще возвращалось некоторое оживление, то днем, в часы открытия витрин, нередко царило запустение. И тем не менее куртизанкам под заунывный стрекот цикад приходилось тщательно готовить себя к смотринам.

Рури, Цукаса и Юцудзи, облаченные в юкаты, вышли из купальни, предназначенной для самых престижных борделей. Ойран повесила на шею легкое полотенце, краями которого обмахивалась, но с нее все равно градом лил пот. Если Цукаса даже после купания надевала юкату по всей строгости и не теряла осанки, то Юцудзи шагала, весело размахивая на ходу красной шелковой мочалкой.

Никто не осуждал проституток, даже если они в безлюдные часы бродили по улицам совсем голышом. Только Цукаса на обратном пути в «Куроба-я» держала себя с достоинством, а вот ее спутниц любой бы принял за неряшливых эдосских ветрениц.

— Рури! Если тебя так заваливают письмами, почему не наймешь человека, чтоб отвечал за тебя?

Не сговариваясь, все три девушки решили передохнуть после купания в покоях ойран. Юцудзи плюхнулась на татами в гостиной и вытянула красивые полные ноги, слушая жалобы Рури на то, как ее замучили послания.

— Да, я ей тоже сто раз говорила, а она упрямится и пишет всем сама, – ответила вместо подруги Цукаса, обмахиваясь веером-утива^[49].

В Ёсиваре и впрямь предлагали свои услуги люди, готовые по требованию составить за куртизанку послание для ее поклонника, ведь тяжелый труд девушек оставлял мало досуга для переписки. Профессия приносила приличный доход.

— Перед клиентами Рури разыгрывает утонченную слабую даму, но на самом деле она та еще упрямая язва, – заметила Юцудзи.

— Кто это тут язва? – огрызнулась ойран.

Вдруг из коридора попросили прощения за беспокойство, и фусума отодвинулась.

— Рури-ойран, вы у себя? Почтенный господин Карамацу-я поручил передать вам тканей, – объявил мужчина лет сорока, улыбаясь от уха до уха.

Он и его спутник, молодой человек с огромным тюком за спиной, согнулись в поклоне. Юцудзи, непристойно оголившая ноги, поспешно запахнула полы кимоно и села как полагается.

— Торговец! Благодарю вас за труды, любезный, – сдержанно улыбнулась Рури, поправив непослушную прядь.

— Я пришел справиться, какой наряд вы изволите надеть на следующий выход. Почтенный господин Карамацу-я, как обычно, оставил все целиком на ваш милостивый выбор, – сказал торговец тканями, потирая руки, и его юный спутник опустил на землю свою ношу.

Гостиную вмиг заполнили роскошные отрезы парчи, киотского гобелена, бархата, набивного шелка, тканей, окрашенных в технике цудзигахана^[50], и других сокровищ.