Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 28 – Эйдзи Нацубара

Она взяла выходной и никого не принимала, но это не освобождало ее от обязанности ответить на письма тем из поклонников, с кем она была в самых коротких отношениях.

На тройном футоне привольно развалился Эн. Рури даже думала разбранить его, чтобы не дрых, когда хозяйка возвращается в комнату, однако, взглянув на ворох писем, вздохнула и прилежно принялась за работу.

Спустя четверть коку борьбы с посланиями, которым, казалось, не было конца, Рури вдруг окликнули из-за фусумы.

— Это ты, Эй? Или Тоё? В общем, заходи в любом случае, – пригласила ойран, окуная кисть в чернила.

Через порог шагнул Эйдзиро. Он был младшим из близнецов. Черты их лиц между собой не различались совершенно, но если Тоёдзиро вел себя нахальнее и часто кривил нос, то Эйдзиро со всеми держался приветливо и щедро одаривал окружающих невинными улыбками.

— Ух ты, вот это да! Я-то думал, раз выходной, ты уже валяешься, а ты письма пишешь, как прилежный человек! – с простодушным смехом изумился мальчик, затем чинно уселся рядом и вчитался, что же там она пишет. – Ойран, у тебя такой красивый почерк! А еще поражаюсь, как тебе в голову приходит столько слов!

Письмо – один из способов пленить сердце мужчины, и куртизанки тщательно оттачивали это искусство. Рури уже достигла в нем большого мастерства и без труда составляла послания так, чтобы угодить вкусам покровителя. Разумеется, ни о какой искренности речи не шло, но большинство мужчин и не попадутся на удочку откровенности.

— Зато у тебя самый разгар рабочего дня. Разве тебе можно со мной тут ворон считать?

— Ну… наверное, нельзя. Хи-хи!

— Похихикай мне тут.

Ойран занимали в Ёсиваре самое почетное место, и с этим должны были считаться как посетители, так и работники веселого дома. Даже на пиршествах главное место отводилось именно ойран, и подле нее сидел патрон. Слуги, другие девушки, а порой и хозяева борделя обращались к ним со всем почтением.

Однако Эйдзиро еще не разбирался в тонкостях этикета и от природы обладал непосредственным нравом, поэтому и с Рури держался как с закадычной подругой, а она не имела ничего против его простодушия.

— Прошу прощенья! – раздалось из коридора, и фусума вновь отъехала в сторону. – А, ты тут, Эй! Так я и знал.

Второй близнец, Тоёдзиро, не потрудился даже поздороваться с Рури, только принялся браниться:

— Ты разве не знаешь, что Дзё с Гоном отлучились, а витрину, чтоб поглазеть на ойран, осаждают гости? Давай за работу!

Заметив, что мальчик особенно выделил слова «чтоб поглазеть на ойран», Рури вскинула бровь:

— Что я слышу? Ты обвиняешь меня в том, что от гостей прохода нет? Сдается мне, Сион с Цукасой привлекли не меньше внимания. Почему же с моей подругой ты вел себя обходительнее?

— И н-ничего не обходительнее! Я только рад, что заведение процветает.

Тоёдзиро фыркнул и надулся.

— Ах ты надменный мальчишка! Избавь меня от своего подросткового бунтарства, – притворно вздохнула Рури.

— Кх! Ты никогда не думаешь, что говоришь! И вообще, ты…

Ойран пусть и подтрунивала над мальчиком, но никогда не ругала его за манеры, как и младшего брата.

Пока они препирались, ее вновь окликнули из-за фусумы. Видя, что Рури не отзывается, вместо нее к перегородке подскочил Эйдзиро.

— Это ты, Эй? Во дела, и Тоё тут! К нам сегодня гости так и валят, а вы прохлаждаетесь? – отругал близнецов пришедший Гондзо.