Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 73 – Эйдзи Нацубара

Когда-то именно Цукаса не махнула рукой на одинокую волчицу, не побоялась приблизиться и подружиться – если бы только Рури выслушала ее! Кто знает? Все могло закончиться совершенно иначе. Не исключено, что удалось бы ее спасти. Ойран искренне желала быть хорошей подругой и теперь корила себя на чем свет стоит за то, что никак не помогла, хотя чувствовала первые признаки перемен.

Глубоко вздохнув, она продолжила:

— Представляю, как тяжело ей было со мной. И противно. Неважно, что она стала демоном, – главное, я прикончила ее собственными руками. Она страдала и при жизни, и после смерти. Я буду об этом жалеть до конца своих дней. Поздно сокрушаться о том, что упущено, но я все равно, как распоследняя дура…

Рури прервалась, почувствовав подступающий к горлу ком. Она закрыла глаза, перевела дух и заставила себя улыбнуться мальчику.

— Прости, придется мне вас бросить. Хозяйка ни за что не разрешит, но я просто больше не могу. И не хочу.

Мальчик мелко задрожал, не произнося ни слова. Рури встревожилась не на шутку и заглянула в опущенное лицо.

— Тоё?

В темноте на его щеках блестели крупные слезы. Он прикусил губу, тень вечного недовольства исчезла с лица – Тоёдзиро задыхался от плача. Уперев руки в колени, он с такой силой сжимал кулаки, что ногти чуть не до крови впивались в кожу.

Рури перепугалась:

— Т-Тоё, ты чего! Что с тобой?

Он поднял зареванные глаза, и в них сверкнул сердитый огонек. Девушке оставалось только ждать, что же он скажет.

— Ты!..

Мальчик так громко крикнул, что Рури вздрогнула. Тоёдзиро снова всхлипнул: его разрывало от невысказанных слов, но слезы мешали говорить.

— Ты… ты же могла открыть глаза Нараку и все же не сделала этого!..

От его грозного тона у девушки сжалось сердце.

— …потому… потому что не хотела, чтобы Цукаса страдала. И потому, что я был внутри нее! И из-за того… что я позвал на помощь.

Лицо Рури исказилось болью. Да, она и впрямь, не соображая толком, вызвала Нараку и не натравила ее на Цукасу. О том, что мальчик заперт внутри демоницы, девушка вспомнила уже после того, как отправила марионетку восвояси, и все-таки получается, в самом деле упустила возможность… потому что где-то в глубине души чувствовала: нельзя высвобождать ее страшную силу.

— Меня!.. – закричал Тоёдзиро. – Меня родила демоница! И мне кажется, что я тоже… может, сейчас пока не демон, но стану им!

Он не удержался и всхлипнул. Понимая, что мальчик признался в самом сокровенном страхе, Рури продолжала молча слушать.

— Мне всегда тяжело давались сражения: я же знаю, что моя мама тоже демон.

Девушка понимала, что он пытается сказать. Каждый раз его обуревала тревога, страх, сострадание – целая гамма сложных чувств.

— Когда увидел, как Цукаса убивает Саитиро, я застыл от ужаса. А еще я подумал, что мы с ней немного похожи.

Мальчику всегда тяжело давалась работа с Рури, которая ничуть не терзалась из-за убийства демонов. Да что там: он не скрывал неприязни к ней, поэтому ненависть, выросшая в душе Цукасы, нашла в нем живой отклик.

— Ты же… любил ее? – тихо спросила Рури.

У Тоёдзиро округлились глаза, а щеки залились пунцовой краской.

— Ты вырос в Ёсиваре и, как никто другой, знаешь: куртизанки видят влюбленных насквозь, это наша работа. От тебя никогда слова доброго не дождешься, зато перед Цукасой ты смягчался. А еще ты слышал наш разговор в ее комнате. Помнишь, ты обмолвился? Перегородки в борделе и правда тонкие, но не настолько, чтобы беседу услышал тот, кто не подслушивает. Подробности же додумать было несложно.