Книга Материя. Том 2, страница 159 – Константин Соловьев

Левиафан не играет в шашки, мысленно повторил себе Лэйд. Надо было догадаться, что Он и это предусмотрел.

Может, это монета из личной коллекции полковника Уизерса-Уинтерблоссома? Один из клерков Канцелярии обмолвился недавно о существовании таковой. «Полковник Уизерс-Уинтерблоссом – нумизмат, он никогда не говорил об этом?.. Впрочем, неважно. Некоторые из его экспонатов в самом деле обладают таинственными силами – и весьма зловещими в придачу. Другие же… Скажем там, это просто забавные вещицы, хранящие память о какой-нибудь интересной истории…»

Лэйд спешно выкинул эту мысль из головы, легче от нее не делалось. Не хватало еще, чтобы все дьявольские кровожадные монетки старой крысы выбрались на свободу и принялись колесить по Новому Бангору, находя себе жертвы…

— В самом деле, сложная ситуация, – заметил он, ворочаясь в кресле, – но я не из тех, кто привык отступать перед трудностями. Скажите, вы не пробовали…

— Вы даже не представляете, на какие ухищрения я шел! – перебил его Уэлч, одергивая грязные манжеты. – Отчаявшись, я использовал даже те способы, которые претили моей натуре. Однажды я передал ее в дар одному опустившемуся бедняге, причем собственноручно состряпал договор и заверил его у нотариуса. Но дьявольский соверен не так-то просто провести. Я ощутил его вес в кармане еще до того, как высохли чернила на договоре.

Доппельгангер крякнул и вновь принялся ходить по кабинету, бормоча что-то себе под нос.

— Возможно, лизинг… Долгосрочная аренда… Контрактация…

Лэйд вздохнул. Он имел неосторожность подать надежду этому человеку, а значит, не вправе давать задний ход.

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем с вашим случаем, – пообещал он. – Существо, которое нам противостоит, играет по искаженным, зачастую безумным правилам, но всегда тщательно их придерживается. Мы отыщем способ избавить вас от этого соверена.

Уэлч задрожал, точно его скрутило приступом жестокой лихорадки.

— Он – мое личное проклятье! Моя погибель! Если вы освободите меня, я буду в неоплатном долгу перед вами, мистер Лайвстоун!

— Я закрываю лавку в восемь. Приходите после закрытия, и мы попытаемся что-нибудь придумать. Я набросаю пару планов и, как знать…

Уэлч поднялся, не переставая его благодарить. И только тогда Лэйд вспомнил, что так и не задал вопрос, который с самого начала крутился у него на языке.

— Эй, послушайте…

— Да?

— Эта монета… Допустим, она устроена так, что приносит несчастья всем тем, на кого истрачена. Но ведь никто не заставляет вас пускать ее в ход! Пусть бы и лежала в кармане мертвым грузом. Уж в таком-то виде она не причинит проблем!

Уэлч медленно покачал головой. Несмотря на кратковременный приступ облегчения, он выглядел как каторжник, приговоренный к медленной смерти, даже глаза его казались выгоревшими, пустыми.

— Как вы думаете, сколько мне лет?

Доппельгангер подошел к нему и стал пристально изучать его лицо в упор, точно барышник, приценивающийся к лошади.

— Морщины, кожа, зубы… Полагаю, шестьдесят с небольшим, – наконец решил он, – что-то около шестидесяти трех – шестидесяти четырех.

— Кхм… Пятьдесят пять? – осторожно предположил Лэйд.

Человек, в руках которого были все богатства мира, грустно усмехнулся ему в ответ.

— Мне двадцать четыре.

Лэйд ощутил неловкость. Уму непостижимо! Эта сгорбленная годами фигура, это оплывшее лицо с потухшими старческими глазами…