Книга Материя. Том 2, страница 162 – Константин Соловьев

Она возвращалась из раза в раз, как настойчивый убийца. Равнодушная к ухищрениям, юридическим препонам и логическим казусам, она являлась к Уэлчу с неумолимостью рока, словно была привязана к нему прочнейшим канатом. Каждый раз, обнаружив ее в кармане, он не выкрикивал проклятий, не ругался сквозь зубы, не вскрикивал, лишь улыбался бесцветной улыбкой висельника. И Лэйд ощущал глухое отчаяние, понимая, что ничем не может помочь. Монета пожирала бедолагу заживо. За те четыре дня, что они провели в бесплодных попытках, тот начал заметно хромать, а кожа еще гуще покрылась морщинами. Возможно, у него не было двух недель в запасе. Возможно, речь шла о считаных днях…

— Хе макареру таухито хаехаеа пера и те тохора хина!..

— «Драная седым кашалотом старая…» Черт, довольно уже! – Доппельгангер раздраженно взъерошил призрачные, похожие на водоросли волосы. – Мы сами виноваты, старина, – слишком поздно спохватились. Уселись за стол метать карты, прежде чем прочитали правила игры, в которую играем.

— В таком случае самое время задуть свечи, разбить канделябром окно и смываться к черту, – отозвался Лэйд со злостью, – потому что счет определенно не в нашу пользу!

Череда неудач высосала из него больше сил, чем он поначалу думал. По телу разлилось болезненное онемение, легкие бесцельно работали, насыщая тело вместо воздуха какой-то застоявшейся дрянью, от которой усталость накатывала еще больше. Эти четыре дня вымотали его больше, чем прежде – многодневная охота в джунглях или утомительное, до седьмого пота, штудирование кроссарианских формул. Он думал, это будет нехлопотное дельце на пару вечеров, которое позволит разогнать застоявшуюся кровь в ожидании, пока Доппельгангер разберется с шифром. Ну ладно, может, он заодно намеревался преподать двойнику небольшой урок, просто чтобы тот не задирал нос. Продемонстрировать, что Лэйд Лайвстоун за двадцать пять лет уж как-то привык справляться со своей работой без няньки. Но вот – не рассчитал сил, поплыл и теперь похож на тигра, увязшего в болоте.

Отчаянно ноет потяжелевшая голова, а грудь словно разъедает пустотой.

Может, выкурить немного рыбьей чешуи?.. Нет, не стоит. Сейчас ему нужна ясная голова, а не прохладные рыбьи грезы. Блуждающий по кабинету взгляд наткнулся на тарелку с давно остывшим бифштексом и бутылку портера. Это оставила Сэнди, когда уходила из лавки, вспомнил он, часа три тому назад. Она беспокоится за меня, бедняжка, хоть и не знает, какими вещами занят ее патрон. Думает, что я убиваюсь по поводу сои и сахарного тростника.

Дьявол.

Холодного бифштекса не хотелось, портера тоже. Даже если он съест жареного поросенка целиком и выпьет бочонок пива, едва ли это уймет то чувство пустоты, что воцарилось у него в груди. По счастью, среди прочей снеди милосердная Сэнди оставила яблоко. Лэйд взял его, но вместо того, чтобы откусить, принялся катать в ладонях, как мяч, – это успокаивало.

— Мы совершили ошибку, когда взялись за это дело, – апатично заметил Доппельгангер, наблюдая за ним из кресла, – и это досаднее всего. Позволили нашим глазам убедить нас в том, что они видят. А это опасно, когда имеешь дело с Левиафаном, древнее чудовище обожает иллюзии, что чертов фокусник. Все дело в том, что этот соверен – вовсе не соверен.