Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
— А что тогда? – вяло спросил Лэйд. — Это контракт, – серьезно произнес двойник, глядя ему в глаза, – нерасторжимый контракт, который будет иметь силу до тех пор, пока является значимым в глазах окружающих. — Это значит… — Да. Пока на острове остается хотя бы один человек, считающий эту дьявольскую монету хоть какой-нибудь ценностью, пока за него будут давать хоть что-то, пусть даже осколок зеркальца или кусок сахару, Уэлч будет обречен. — Но это нелепо, – запротестовал Лэйд, сжимая яблоко в ладонях, – это же чертов королевский соверен! Разумеется, он всегда будет иметь ценность! В этом вся суть денег! — То-то и оно, – невесело согласился Доппельгангер. – Многие вещи имеют свойство со временем терять в цене, это в их природе. Художник вышел из моды, на его полотнах облезла краска, и картину, украшавшую вашу гостиную на протяжении десяти лет, которую вы когда-то с трудом купили за пять фунтов, можно сбыть разве что в трактир за шиллинг и пять пенни. Роскошный костюм, который обошелся вам когда-то в изрядную сумму, спустя годы потянет на пару медяшек – даже если он не превратился в рубище, то безапелляционно вышел из моды. Но только не соверен. Золото не стареет, увы. Королевский соверен всегда будет стоить двадцать шиллингов, что с ним ни сделай. — Уэлч в ужасной ситуации. — Похоже на то. Не сделав ни одного укуса, Лэйд положил яблоко на стол. — Мы не в силах уменьшить его стоимость и на один пенни, даже если выкрадем самого лорда-казначея из резиденции на Даунинг-стрит. Это же чертов соверен! — Я знаю, – удрученно кивнул Доппельгангер. Даже всесильный мистер Хиггс не мог дать ответ. Сколько бы раз Лэйд ни открывал книгу, его взгляд натыкался на рецепт пирогов с ревенем, сливочного пудинга и французской горчицы. Они, может, и были хороши, но в сложившейся ситуации не могли принести никакой пользы. Едва ли злосчастный соверен потеряет дьявольскую силу, если утопить его в целом галлоне французской горчицы. Раз уж не сработала царская водка… Пытаясь настроиться на жизнеутверждающий лад, Лэйд прошелся по лавке. Обычно это успокаивало – он ощущал себя капитаном, ходящим по палубе собственного корабля, небольшого, но уютного и знакомого до последнего гвоздя. Этот корабль преодолел многие шторма за последние годы, но сейчас оказался в полосе мертвого штиля. Паруса бессильно обвисли, такелаж недвижим, и капитан в силах лишь бесцельно ходить по палубе, ощущая свою полную беспомощность. Уэлч понадеялся на него. Явился к нему, считая Бангорского Тигра своей последней надеждой. Быть может, отдал в его распоряжение последние дни своей жизни. Лэйд отчетливо помнил его потухший взгляд. И вот… Опустевшая, впитавшая в себя чересчур много мрачных мыслей, бакалейная лавка не могла приглушить чувство сосущей пустоты в груди, которое делалось все сильнее в последнее время. Даром Лэйд ходил по ней, прикасаясь рукой то к мешкам с мукой, то к пыльным ларям, будто пытаясь вобрать в себя их вес, он сам себе казался истончающимся воздушным шаром, норовящим оторваться от земли. Того и гляди взмоешь вверх, как печально известный «Граф Дерби», сгоревший в небе над Новым Бангором много лет тому назад… Немузыкально насвистывая под нос арию тореадора из «Кармен» – Лэйд слышал, как скрипит зубами Доппельгангер, – он прошелся вдоль прилавков. Разумеется, стоило хозяину на несколько дней отстраниться от дел, как в лавке тотчас воцарилась кутерьма. Не та, которой пугал злокозненный Левиафан, но все же достаточно отчетливая и досаждающая. |