Книга Материя. Том 2, страница 180 – Константин Соловьев

…И многие другие вещи, подумал Лэйд обессиленно, вновь ощущая тревожную пульсацию пузыря пустоты в груди. Господь Всемогущий, я бы с радостью оставил весь свой багаж воспоминаний за последние двадцать пять лет, если бы это позволило покинуть Новый Бангор!

И даже воспоминания о Сэнди Прайс?

На миг ему показалось, что это прошептал Доппельгангер из своего укрытия, но нет. Эта мысль была его собственной, просочившейся невесть откуда, через бесчисленные рассудочные слои.

— Так мы с вами теперь враги, Эйф? – устало спросил Лэйд.

Салливан медленно поправил манжеты своего костюма. Удивительно, как даже самые простые и естественные движения приобретают угрожающую окраску, если человек облачен в зловещий траурный костюм Канцелярии, впитывающий, кажется, весь свет в помещении.

— Враги? Не думаю. Вы в самом деле рождаете тревожный зуд у Канцелярии, особенно когда с бесцеремонным упорством, принятым в Хукахука за деловой стиль, влезаете в дела, для вас не предназначенные. Но вы польстите себе, если будете считать, что Канцелярия считает вас своим врагом или хотя бы помехой. Вы… недостаточно солидны для такой роли, уж простите за прямоту. Вы и… вам подобные.

— И Вудман тоже? – мстительно уточнил Лэйд.

— Вудман, Король Койл, Шляпник, мисс Воган, сир Галифакс, Старый Гуркх, Сплетница, Большая Агнесс, Живоглот, Сармат, Перси Младший, Жаворонок, Мачеха, Корсиканец, Тру-Ля-Ля, Команчи, Зеленый Змей, Пульче… – Перечисляя, Салливан не загибал пальцев, как это обычно делают, он вел счет глухо и размеренно, как арифмометр. – Вы все тешите себя надеждой, что сражаетесь с Ним, и Канцелярия до поры до времени позволяет вам это. Но вы – не борцы и не охотники. Вы – самоуверенные детишки, испытывающие Его терпение, дергающие Его за усы.

— Пусть так, – Лэйд дернул плечом, – но лучше я буду ребенком, дергающим чудовище за усы, чем крысой, питающейся крошками от его добычи. Забирайте тело и проваливайте к черту, Эйф. Великие древние крысы наверняка уже ждут своего ужина.

Салливан подошел к мертвецу и, ничуть не изменившись в лице, сунул руку в его карман. Когда он вынул ее, на крепкой ладони, способной сшибить обруч с пивной бочки без помощи долота, лежал проклятый соверен. Тот самый, который Уэлч на глазах у Лэйда бесчисленное множество раз доставал и прятал. Треснувший посередине, сейчас он выглядел не блестящим, как прежде, а темным, потухшим, словно был отлит не из благородного металла, а из темной меди. Возможно, он впервые за долгое время наелся, подумал Лэйд, невольно отступая на шаг, словно злосчастная монета могла прыгнуть на него, как крошечный хищник или чумная блоха. Наелся, опустошив до дна запас сил Уэлча и всю его жизнь…

Салливан не без интереса разглядывал монету на своей ладони.

— Прелестная штучка, а? Ее прозвали Треснувший Георг. Элегантная и жестокая, хотя ей далеко до Черного Ливра и Аржантанового Убийцы^[101]. Если не ошибаюсь, уже семнадцатая подобная в запасниках Канцелярии. Я… помещу ее в надежное место для хранения, однако… – Салливан потер соверен пальцем и совершенно спокойно опустил его в собственный карман. – Однако нельзя исключать, что она выберется на свободу и вновь возьмется за старое. Вы же знаете, как хитры и упрямы эти старые монеты…

— А тело? – напомнил Лэйд. – Вы не собираетесь его забрать?