Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
— Что ж… Мне всегда хотелось заполучить Тень отца Гамлета, чтобы оживить этот замызганный интерьер. Но будем справедливы, я не Шекспир. Полагаю, придется довольствоваться призраком бакалейщика. * * * Это не было жизнью, это было страшным периодом существования, похожим на пьяный предрассветный сон, наполненный липкими кошмарами и колючими, сотрясающими все тело, сухими судорогами. Сон, в котором он ворочался, хрипло рыча, и не мог высвободиться. Агонией, затянувшейся так долго, что она превратилась в фарс. Лавочники в Хукахука встают спозаранку, едва лишь забрезжит свет. Прежде чем отпирать дверь, запуская первых посетителей, ранних и суматошных, как утренние воробьи, следовало проверить хозяйство, наскоро протереть тряпицей прилавки, проверить, чтобы в кассе хватало мелкой монеты… Доппельгангер спал до одиннадцати, не утруждая себя подобными ритуалами. Он спускался, не надев костюма, в старом лэйдовском шлафроке, засаленном на локтях и обильно покрытом стеариновыми пятнами. Он кряхтел, почесывал пятерней брюхо и довольно ворчал, точно дряхлый пес, выбравшийся из конуры, а встретив Лэйда, обыкновенно восклицал: — Ах, вот ты где, мой друг! Этой ночью ты отчаянно громко звенел цепями! Нельзя ли потише? Некоторые люди пытаются ночью спать! И хохотал, вальяжно направляясь на кухню. Лэйд привык довольствоваться быстрым завтраком – горячий чай, две-три гренки, яйцо всмятку и несколько ломтей холодной ветчины. Хукахука просыпается рано, не успеешь чихнуть, как пора будет отпирать лавку – какой-то нетерпеливый джентльмен уже будет изнывать на пороге в ожидании горчицы, или миссис Клотски, эта безалаберная хозяйка, опять обнаружит отсутствие сахара… Доппельгангер завтракал долго и со вкусом. Он съедал пять-шесть сосисок и огромную порцию жареного бекона. Дальше следовали полдюжины яиц, которые он совершенно не умел готовить и которые превращались на сковородке в дурно пахнущую подгоревшую бурду. Продолжал жареными помидорами и картофельными оладьями, уминая за один раз такую прорву, что Лэйд лишь бессильно сжимал кулаки – одного такого «завтрака» ему в прежние времена хватило бы на три дня. Завершали трапезу сдобные булочки с маслом и абрикосовым джемом, к которым его двойник испытывал тайную страсть. Лэйду делалось дурно, когда тот коренастыми пальцами запихивал их одну за другой себе в рот – так толстый тарантул, притаившийся в земляной норе, жадно запихивает в пасть мух… — Ничего не могу с собой поделать, – жизнерадостно сообщал призрак, потирая угрожающе раздувшийся после завтрака живот. – Очень уж соскучился по материальной пище, если ты понимаешь, что я имею в виду. Раньше-то мне приходилось насыщать себя лишь надеждами да чаяниями, а это не очень-то сытная снедь. Кроме того, я иной раз грыз твои потаенные страхи – а от этой дряни портится пищеварение. Призрак… Лэйд мысленно именовал его так, хоть и знал, что это определение потеряло свою силу. Доппельгангер не был призраком, он был тучным шестидесятилетним мужчиной, материальным настолько, насколько это можно было вообразить. Призраком был он сам. Бесплотной оболочкой, обреченной блуждать в пустой лавке, беспомощной, бессильной, похожей на обесцветившийся от долгой стирки лоскут. Но назвать себя призраком означало наполовину смириться с поражением. Даже сейчас, спустя несколько дней, Лэйд не собирался признавать новый статус. Он продолжал обходить мебель, хоть и знал, что в силах без малейшего сопротивления пройти сквозь нее, как и сквозь стену. Он продолжал попытки взять что-то со стола или сдвинуть с места. Да хотя бы распахнуть форточку. Некоторые призраки бывают потрясающе упрямы… |