Книга Материя. Том 2, страница 84 – Константин Соловьев

Торп долго изучал стену, так пристально, точно неказистые обои, обильно заляпанные маслом и воском, засиженные мухами, были по меньшей мере полотном Стэнхоупа.

Девять футов и три дюйма, подумал Лэйд. Вполне достаточное расстояние, чтобы я всадил в него пять патронов из шести, – и он это знает.

— Весьма… остроумно. – Мертвец одобрительно клацнул зубами. – Сперва мне показалось, что это обычные охранные чары, но нет, конфигурация куда сложнее. Интересный рисунок. Эти знаки, они… Они призваны не ограждать от живого мертвеца, как я подумал было, скорее глушить, сдерживать его кровожадные порывы, в то же время сохраняя его… мою память. Ты не хотел уничтожить чудовище, вторгшееся в твой кабинет, ты хотел заполучить ручное чудовище, соблюдающее манеры и способное изображать человека.

Лэйд осторожно кивнул.

— В некотором смысле. Мне нужен был не голодный ваируа, способный обглодать мои кости за несколько минут, а мистер Бенджамин Торп во плоти, и неважно, если эта плоть немного… прохудилась. С твоей личностью, твоей памятью, твоими привычками. Мне нужен был ты, Бенджи.

— Пожалуй, ты даже гордишься проделанной работой, а?

— Пожалуй что горжусь! – твердо ответил Лэйд. – В конце концов, мне удалось вернуть тебя к жизни, пусть и такой ценой. Ты даже не представляешь, какую сложную и кропотливую работу мне пришлось сделать, чтобы притупить свойственный живым мертвецам голод. Тысячи знаков, сложнейшая геометрия, одни только расчеты заняли месяц…

Торп приглушенно зарычал. Возможно, это был бы стон, сохранись его глотка и голосовые связки в приемлемом состоянии, но, глубоко проникнутые некрозом, они издавали хриплое ворчание.

— Зачем? Бога ради, зачем, Лэйд?

Лэйд долгое время молчал, прежде чем заговорить, – запас нужных слов обмелел до того, что впору было заколачивать лавку и вешать табличку «Переучет». А те, что остались, складывались в такие нелепые и никчемные сочетания, что ему самому делалось тошно. Дрянной привкус болотной воды во рту, смыть который не в силах было даже вино с красной охрой.

— Ты был не просто лучшим охотником, Бенджи, ты был лучшим из всех, кто когда-либо ступал на землю Нового Бангора. Многие из нас умели изничтожать поголовье Его отпрысков, но ты всегда действовал мудрее, осторожнее, дальновиднее. Ты создавал науки и чертил карты. Ты открывал течения и писал словари. Пока мы, обожженные, перепуганные, сбитые с толку, оглушенные, медленно агонизировали, сходя с ума, или разили все, что попадалось под руку, ты был тем, кто прокладывает гать среди гибельных болот нематериального. Джентльменом, с которым сам Левиафан не счел бы зазорным опрокинуть кружку-другую. Может, единственным на всем острове человеком, который имел шанс увидеть щель в конце пути.

Торп рассмеялся некрозной пастью, полной острых зубов.

— Где твоя хваленая британская смелость, Лэйд? Даже Тамутуэнге не прикрывался милосердием, когда кромсал ножом тела своих родителей. То, что ты сделал, было обычным ограблением, не так ли? Разве что ты намеревался похитить не мой бумажник, а нечто большее. Мои знания.

Серые глаза Торпа впились в него.

Серые, как…

Два кусочка пустоты, обрамленной несвежим мясом.

Ах, Бенджи, Бенджи… Благородный узник Нового Бангора, ты не боялся Левиафана и Его чудовищ, единственное, чего ты боялся, – это сделаться Его частью, стать Его соучастником. Я воплотил наяву твой самый страшный кошмар, отнял у тебя – тебя самого.