Онлайн книга «Материя. Том 1»
|
Вещица выглядела странной на особый манер. — У коня всего три ноги, – медленно произнес Лэйд, – а Святой Георгий будто сошел со страниц книги мистера Майн Рида. У него же нет головы! В руках нет копья, а сами руки ужасно длинные и когтистые… — И символы! – бесцеремонно вставил Блондло, тоже пристально изучавший монету. – Посмотрите на все эти выцарапанные символы! Некоторые мне знакомы, это алхимические обозначения амальгамы и висмута, сопряженные с символом разложения, которому покровительствует созвездие Козерога. Кроме того, я вижу трискелион, три различных креста и… Кажется, что-то на сикхском. Похоже на абракадабру, но… — Любопытная находка. – Воган поколебалась, будто раздумывала, не попробовать ли соверен своим острым зубом, но здравомыслие возобладало. – Что-нибудь еще? — Что-нибудь еще, – тяжело обронил мистер Герни, глядя на монету с явственным отвращением на лице. – Согласно утвержденному золотому стандарту, золотой соверен должен весить сто тринадцать гран. И, представьте себе, ровно столько он и весил – я собственноручно взвешивал его на точнейших лабораторных весах. Вот только… — Что? — Только если это взвешивание происходило в первой половине дня. Стоит солнцу миновать полуденную отметку, как он начинал весить сто тридцать шесть. Или ровно сто, если дело происходило в нечетный день недели. — Невозможно! – вырвалось у Блондло. Мистер Герни невесело рассмеялся. — О, я вас уверяю, что эта монета – кладезь невозможностей! У меня нет полного комплекта лабораторного оборудования, но некоторые ее странные свойства мне удалось обнаружить. Верите или нет, она три часа пролежала в растворе азотной кислоты, но не повредилась ни малейшим образом. Как известно, золото плавится при температуре две тысячи градусов по Фаренгейту[128]. Я раскалил тигель до двух с половиной, но она даже не оплавилась. Есть у нее и другие забавные свойства, которые могут показаться невинными, но способны свести с ума ученого-физика, однако я не хочу о них рассуждать. Я хочу знать, что это такое, что погубило моего бедного Ортимера и, наконец, что грозит мне самому. Некоторое время они все молча смотрели на злосчастную монету. Точно ожидая, что та поднимется в воздух и начнет сама собой вращаться над столом, точно миниатюрная роуботэмская[129] модель плоской Земли. — В деловых кругах Нового Бангора меня прозвали Молуккский Орел, – негромко произнес мистер Герни, – в честь большой, сильной и отважной птицы. Но птицы не способны лететь в кромешной темноте, им нужен если не свет, то хотя бы ориентиры. Я должен знать, с какой силой я столкнулся, чего она от меня хочет и что я могу ей противопоставить. Вот почему вы семеро здесь и вот почему получили задаток. Тот из вас, который сможет мне что-то рассказать, прямо здесь, на месте, получит чек на триста фунтов. Итак, прошу. Можете соблюдать любую очередность, которая вам удобна, или тянуть жребий, мне все равно. Мне нужна правда. И я вырву ее из твердой скорлупы, даже если мне придется воспользоваться помощью самого Дьявола! — Возможно, вам придется свести с ним знакомство скорее, чем вы думаете. * * * — Что вы имеете в виду, мисс Воган? — Эта монета. – Она легко подняла со стола невзрачный золотой кругляш. – Я узнала ее. Эти символы… Они не алхимической природы, хоть и похожи. Я уже видела их – в трудах Жона Котты, хоть и в другом порядке. Вы, конечно, про него не слышали. Он жил в семнадцатом веке. Беспокойный врач из Ковентри, одержимый идеей о существовании злых духов и ведьм. Невежа и глупец, как и все из его окружения, однако небезуспешный: он составил объемный труд «Испытания колдовства», в котором перечислил многие признаки того, что человек практикует запретные ремесла и имеет связь с Князем Лжи. Под конец жизни обезумел, зарезал кухонным ножом жену и детей, отсек себе язык и пальцы, после чего кончил жизнь в Бедламе. Но труд получился исключительно хорошим. Кажется, я знаю, откуда взялась эта монета. |