Книга Материя. Том 1, страница 188 – Константин Соловьев

Несколько глазков Бредбедла лопнули, не выдержав страшного жара. Наружу в облаке осколков выплескивалась серая жижа. Но этого было недостаточно. Надо было сжечь ублюдка целиком, расплавить, превратить в копоть. Вот только Блондло приходилось еще хуже. Состоящий не из стали с серой слизью внутри, а из человеческой плоти, он имел куда меньший запас прочности, и даже безумие не могло защищать его вечно. Из прорех в его шлеме вырывались с шипением крохотные язычки пламени, линзы чернели от жара и лопались, щеки истончались и прогорали, превращаясь в лохмотья.

«Еще четверть минуты», – мысленно попросил Лэйд. По лицу Блондло из-под шлема стекала горящая сукровица, смешанная с запекшейся кровью. Разверзнутый рот превратился в клокочущую пламенем яму с черными остовами челюстей. Он уже не мог кричать – его горло и легкие были сожжены, – но он стоял, с трудом фокусируя на пятящемся Бредбедле пучок испепеляющего света, стоял, пока не…

Шлем с грохотом лопнул. По полу гостиной, дробно стуча, разлетелись выгнутые металлические и обожженные костяные пластины, острые стеклянные бусины. Воган вскрикнула, прикрывая лицо, Лэйд сам едва успел заслониться полой пиджака. Обезглавленное тело Блондло, покачиваясь на каблуках, сделало поворот направо, отсчитало два неуверенных шага, после чего с неожиданной ловкостью подскочило, сделало в воздухе антраша и только после этого мгновенно обмякло, рухнув и приняв ту позу, которую человеческому телу естественно принимать после смерти.

— Досадно.

Бредбедл отряхнул с себя лапой частицы тлеющих водорослей. Корпус его был раскален и местами утратил симметричность: стальные пластины повело от жара. По меньшей мере дюжина его глаз ослепла, обратившись черными обугленными кратерами, обрамленными острыми стеклянными осколками, но непохоже было, чтоб это причиняло ему серьезные неудобства. Когда он заговорил, в голосе не угадывалось слабости, он остался прежним – скрежещущим и насмешливым одновременно.

— Досадно, что человеческое тело так слабо и несовершенно по своей природе. Как и человеческий рассудок, который к нему крепится. Увы, мистер Блондло не прожил достаточно долго, чтобы ощутить мой ответный удар. Слишком много пыла. Он сжег сам себя.

— А если бы нет?

— Что вы имеете в виду, мистер Лайвстоун?

Лэйд отвел взгляд от почерневшей части черепа, лежащей на полу. Покрытая лужицами жидкого стекла от расплавленных линз, она выглядела как причудливая подвеска, инкрустированная полупрозрачными драгоценными камнями.

— Если бы он продержался дольше? У него был бы шанс одолеть вас?

Бредбедл несколько секунд молчал, потирая лапой бок. Сталь все еще светилась, но свечение это быстро угасало. И только запах горелых водорослей все еще неприятно щекотал в носу.

— Нет, – произнес он наконец, – ни малейшего. В сущности, это была очень наивная затея. Но я не хотел его разочаровывать прежде времени.

Лэйд мысленно кивнул сам себе. Почти наверняка чудовище не лгало. Оно было сильнее любого из них, а может, и сильнее их всех сообща. Именно потому так легко вторглось в логово охотников, именно потому так свободно себя ощущало. Оно знало: им нечего противопоставить…

— А теперь…

Бредбедл усмехнулся, тошнотворно и тонко заскрежетала сталь.

Лэйд знал, что последует за этим.