Онлайн книга «Материя. Том 1»
|
Дальше начинаются те глубины, о которых мало что известно законопослушной публике. Тушеный в сметане минтай. Скумбрия под майонезом. Филе красной рыбы на пару. Зловещие названия, и за каждым – еще более ужасные трансформации, плата за то удовольствие, которое кроется в рыбе, удовольствие стократ более мощное, чем самый чистый морфий или лучший китайский опиум. Лэйд сделал короткую затяжку и откинулся на спинку кресла. Из гула ветра за окном постепенно возник шелест – шелест огромной невидимой волны, которая окатила избитую и истерзанную душу, увлекая ее в мягкие глубины океана. Туда, где не было ни безумного чудовища по имени Левиафан, ни Его зловещих слуг. Где не существовало крохотных кровожадных убийц и воинственных дикарей, сумасшедших автоматонов и безумных поездов, несущихся под толщей земли и скрежещущих от переполняющей их ненависти ко всему живому… Некоторое время Лэйд испытывал блаженство, знакомое одним лишь безмятежным жителям моря. Мысли сделались прозрачными и мягкими, как пласты воды, тревоги и опасения канули в непроглядную глубину. Однако время от времени в рассудок проникали докучливые холодные течения, мешающие полностью погрузиться в нирвану. «Двадцать пять лет, – размышлял Лэйд, разглядывая потолок. – Я сказал Саливану, что провел на острове без малого двадцать пять лет. И это сущая правда. Двадцать пять лет в самой страшной тюрьме из всех существующих, стократ более страшной, чем лондонский Брайдуэлл или даже королевский Тауэр. Непрерывно испытывающей тебя на прочность и терпеливо ждущей, где же, где мистер Лэйд Лайвстоун даст, наконец, слабину, чтобы можно было сожрать его вместе с костями…» Из прихожей раздался скрип входной двери, невольно пробудивший Лэйда от неги, дарованной рыбьей чешуей. Должно быть, он забыл задвинуть засов, а ночной ветер Нового Бангора бесцеремонно вторгся в его лавку. — Дигги! Запри дверь! Момент был упущен, зыбкое ощущение спокойного счастья оказалось непоправимо нарушено. Невидимый океан, шелест которого он все еще слышал, сдался, отпуская свою добровольную жертву из мягких глубин, вверх, к безжалостному солнцу. Лэйд сделал еще несколько затяжек, но уже без особенного удовольствия. «Двадцать пять лет, – подумал он устало, – ну надо же. Я был уверен, что не выдержу и года. Что сойду с ума, что застрелюсь, что сгину в одной из ловушек, сотнями которых Левиафан усеивал мой путь. Что превращусь в огромную рыбу, что погибну, сунувшись в логово угольщиков, что закончу дни в сырых подземельях Канцелярии… Но не сошел, не погиб и не сгинул. Раз за разом из какого-то нечеловеческого упрямства выныривал и вновь пер, часто вслепую, часто безоглядно, снова куда-то пер, старый упрямый Чабб, тертый лавочник из Хукахука… То, что когда-то казалось мне битвой за жизнь и разум, давно стало обыденностью. Неудивительно. Когда тебя впервые ведут на расстрел, готов обмочиться от ужаса. Но если на расстрел тебя водят ежедневно, так аккуратно, как мальчишка доставляет утренний номер “Рупора”, через какое-то время научишься приветствовать палача скабрезными шуточками…» — А может, он просто не может меня отпустить? – спросил он вслух у пустой лавки. – Может, волей обстоятельств Левиафан так же привязан ко мне, как я сам к нему? Может, я даже не излюбленная его игрушка, а что-то вроде песчинки, угодившей в раковину много лет назад и сделавшуюся жемчужиной? Как вы думаете, мистер Хиггс? |