Книга Помни, что ты моя, страница 7 – Ольга Люм

— Мы вас слушаем, доктор.

Эти «мы» резануло слух.

Доктор слегка кашлянул, открыл папку и начал говорить, обращаясь в равной степени к нам обоим, но его тело было слегка развернуто к Артёму, к главному слушателю.

— Как я уже говорил, у Алины Артёмовны — серьёзное сотрясение головного мозга. Картина типичная: сильный удар затылочной областью, что подтверждается гематомой и результатами обследований, которые мы провели утром. — Он говорил чётко, профессионально, но я ловила каждое слово, как утопающий. — Это обусловливает всю текущую симптоматику: сильные головные боли, головокружения, тошноту, общую слабость, свето- и шумобоязнь. Нервная система перенесла мощный удар, ей требуется полный покой для восстановления.

Он сделал паузу, перелистнул страницу. Артём стоял неподвижно, лишь его взгляд стал чуть более пристальным.

— Но главное, на что хочу обратить ваше внимание, — продолжил доктор, — это сопутствующая травме частичная ретроградная амнезия.

Я замерла. Артём медленно перевел взгляд на меня. В его серых глазах не было удивления. Было ожидание. Как будто он только что услышал подтверждение своим худшим подозрениям.

— Это означает, — голос доктора звучал как глас судьи, — что пациентка утратила доступ к воспоминаниям, относящимся к периоду, непосредственно предшествовавшему травме, а также, возможно, к более отдаленным событиям. Мозг, образно говоря, «стёр» файлы, повреждённые в момент удара. В случае Алины Артёмовны… — он бросил на меня быстрый, сочувствующий взгляд, — провал достаточно обширный. Она не помнит обстоятельств падения, плохо ориентируется в недавних событиях. Как показали сегодняшние тесты, сохранена базовая, так называемая семантическая память: имена, даты, общие знания. Но автобиографическая, личная память — повреждена и фрагментирована.

«Фрагментирована». Вот точное слово для тех обжигающих вспышек, что терзали меня сегодня. Осколки. Опасные, острые осколки.

— Что это значит? — спросил Артём. Его голос был ровным, но в нём явственно звучало: «Как это исправить?».

— Лечение самого сотрясения — это медикаментозная поддержка, покой, время, — объяснил доктор. — С амнезией… всё сложнее. Память — штука тонкая. В вашем случае, — он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде была твёрдая, обнадёживающая убеждённость, — я прогнозирую, что память начнет возвращаться сама. Постепенно. Фрагментами. Мозг будет «перезаписывать» утраченные данные, проводя нейронные связи заново. Это может занять дни, недели, иногда месяцы. Никаких таблеток «от памяти» не существует. Главное — не форсировать события, не создавать стрессовых ситуаций, которые могут помешать процессу. Пациентке нужна стабильная, спокойная обстановка. — Последнюю фразу он произнёс с особой весомостью, глядя прямо на Артёма.

Тот молча кивнул, переваривая информацию. Его лицо было непроницаемой маской. Потом он спросил:

— И что, всё вернётся? Вся память? Без пробелов?

Доктор осторожно развёл руками.

— Гарантий нет. Чаще всего основные пласты воспоминаний восстанавливаются. Но какие-то эпизоды, особенно связанные с травмирующим событием или… эмоционально заряженные, могут быть утрачены навсегда или искажены. Мозг порой предпочитает защитить нас от слишком болезненных переживаний.