Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 130 – Лана Муар

— Договорились, ба. Тогда завтра мы едем в ЗАГС, а потом прямиком в роддом. Или лучше все сделать сегодня?

— Тьфу на тебя! – сплюнула бабуля, рассмеявшись. – Так я и поверила, что ты хоть что-то сделаешь раньше, чем захочешь этого сам. Аваловская кровь… Тьфу!

В бабуле, как бы я ее не любил, был один огромный минус – ее было много. Скорее всего, звони я ей чаще, этот минус оставался бы незамеченным. Но там, где Арсений вносил в свое расписание обязательный день для нашей ба и чуть ли не по графику, раз в два дня, звонил, мне было не до этого. Учеба и бизнес, потом просто бизнес – все свободное время я тратил на то, чтобы подняться с колен и доказать отцу, что со мной придется считаться. Арсений плыл по течению в лодочке, которую ему приготовил родитель, старательно кивая на любой намек где, как и что ему делать. Я, один раз приняв решение переть своей дорогой, не отклонялся от этого вектора ни на градус. И это вносило свои коррективы, порой заполняя собой сутки, недели и месяцы. А бабуля, дорвавшись до живого общения, ни разу не укорила по поводу моей занятости и просто восполняла пробел между моим последним визитом и, как сегодня, «случайной» встречей. И глядя в ее глаза, слыша живой интерес в, казалось бы, банальных вопросах, я чувствовал как в грудину вгрызается осиновый кол под названием совесть. Бабка скучала, а у меня не находилось пары часов, чтобы навестить ее или хотя бы позвонить и узнать о самочувствии. Оно, конечно же, было идеальным – Ядвига Генриховна и в мыслях себе не разрешала заболеть или, не дай бог, слечь на больничную койку. Ведь тогда «безродная псина», умыкнувшая у нее из-под носа дочь, гарантированно одержит победу. А признать себя побежденной для бабули было равноценно смерти. И если сперва, еще на заре первых сделок, я отфыркивался от ее похвалы, считая это извращенной шпилькой в сторону отца, то позже понял, что бабка гордилась мной всерьез и первой предложит свою помощь, если я о ней попрошу. Только я не просил. Как бы не закручивала гайки жизнь, не просил, и это стало отдельным пунктиком для гордости бабули. Как и тот факт, что я утер нос отцу с тендером.

— Ба, выбери день, когда бы я мог к тебе приехать.

— Ещё чего не хватало! У тебя своя жизнь, вот и живи ее. Хватит с меня и Арсения с его фальшивой улыбочкой и заботой, – скривилась бабуля. – Как будто я не вижу, что он сидит и смотрит на часы, мечтая сбежать, высидев положенное время. Кстати, ты знаешь, что он сегодня прилетел из своего отпуска?

— Нет. Мы не созванивались, – неторопливо потягивая вино, ответил я и внёс в список дел на сегодня визит к родителям – где ещё мог оказаться братец после отпуска? – И как он?

— А я откуда знаю? – бабуля, сполна утолившая свой интерес за четыре часа распросов, лениво помотрела на жующего очередной стейк Глока и хмыкнула. – Сифилис не подцепил и слава Богу. Мне нравится твой охранник. Тебе подходит.

— Чем? – развернулся к поперхнувшемуся Глоку и качнул бокалом, чтобы он расслабился – Генриховна не собиралась патронить черепушки.

— Не знаю, Назар. Это сложно объяснить словами. Просто прими, что этот парень стоит особняком от всех остальных твоих церберов, – бабуля прищурилась, тщательнее всматриваясь в застывшего истуканом Глока. – Не знаю, Назар. Что-то в нем есть. И я бы ему доверяла. Таких людей видно сразу. Кто его родители?