Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 90 – Инесса Голд

Я натянула на лицо мокрую ткань и пошла к прачечному окну.

— Вы не войдете, - сказал Герман.

— Через нижний коридор дым плотнее. Из прачечной ближе к архивному столу.

— Я пойду.

— С одной рабочей рукой вы не поднимете ее, если она без сознания.

— А вы поднимете?

— Вместе с пожарным. Вы встречаете у окна.

Он хотел удержать меня, но левая рука остановилась в воздухе. После нашего разговора Герман не присвоил право решать даже сейчас.

— Вернитесь, - сказал он.

— Найду ее и вернусь.

Пожарный полез первым. Мы вошли через окно в прачечную. Внутри стало темнее, чем снаружи. Пол был мокрым, по потолку шел дым. Я ползла вдоль стены, считая проемы.

— Мелания!

Ответа не было.

У архивной комнаты лежала корзина. Дверь обгорела, ручка раскалилась. Я обернула ее мокрой тканью, но та соскользнула. Левая ладонь коснулась металла.

Боль пришла сразу, чистая и резкая. Я отдернула руку, кожа на пальцах побелела. Пожарный ударил дверь топором.

Под столом кто-то кашлянул.

Мелания лежала на полу, прижав к груди тетрадь Кирилла. Над ней край стола удерживал упавшую полку.

— Не трогайте бумаги, - сказала я. - Ползи ко мне.

— Не могу. Платье зацепилось.

Пожарный приподнял доску, я разорвала ткань у подола здоровой рукой. Мелания попыталась встать и упала. Мы повели ее между собой, пригнув к полу.

За спиной рухнул шкаф. Искры прошли по коридору.

У окна Герман протянул левую руку. Сначала вытащили Меланию, затем меня. На крыше навеса я ощутила, что обожженная ладонь перестала просто болеть и начала пульсировать до локтя.

Герман обнял племянницу, проверил лицо, волосы, руки.

— Зачем ты вернулась?

— Там папина тетрадь.

— Тетрадь не дышит.

— В ней он дышит.

Герман закрыл глаза. Агата забрала девочку и прижала к себе так крепко, что Мелания не смогла продолжить спор.

Родион осмотрел меня у стены.

— Ладонь показывайте.

— Сначала девочку.

— Девочка кашляет, но ожогов нет. Ваша кожа уже пузырится.

Он охладил ладонь чистой водой, закрыл влажной салфеткой и запретил сжимать пальцы.

— Несколько недель оперировать этой рукой не будете.

— Посмотрим.

— Уже посмотрел.

Я не стала спорить при больных. Это не означало согласия.

Пожар тушили до утра. Архив выгорел, лестница медицинского крыла обрушилась. Огнестойкий шкаф сохранил часть книг, но жар обуглил края журналов. Несколько последних месяцев учета воды и материалов пропали. Все пациенты остались живы; двое надышались дымом, у пожарного была рассечена бровь, Павел снова натер поврежденную руку, но швы не разошлись.

Списки сверили еще раз уже в тепле. Один журнал потеряли, зато ни одного человека. Игната уложили на дверь, служившую ему носилками, и он возмущался, что больница превращает мебель в медицинские инструменты. Савва делил одеяло с Карпом и ругался из-за холодных ног. Обычные жалобы возвращали людям имена после двора, где они на несколько минут стали строками эвакуации.

Евсей перенес перемещение хуже остальных. Боль усилилась, из дренажа появилась кровь, но активного кровотечения не началось. Родион остался у него до рассвета и не позволил Ланцеву спрашивать о Фроле. Антонина сидела рядом в закопченном платье, продолжая отмечать воду на уцелевшем клочке.

Когда дым рассеялся, Ланцев разрешил осмотреть пепел при свидетелях. Мелания сидела на ящике в чужом пальто и не выпускала тетрадь.