Книга Делагарди, страница 106 – Элизабет Кензи

Арден снова наклонился ко мне.

— На чем мы остановились?

— На том, что нам пора, — передумала я, закрывая тетрадь.

Арден отстранился. И вокруг оказалось излишне много места.

Мы с Лоем вышли из замка в молчании. Лой еле волочил ноги, кряхтя, что эти переводы ни к чему не приведут. В этих словах была крупица правды, но тогда зачем эти письма и загадки?

Дома меня ждало письмо от Алекса. Я открыла ноутбук.

«Мисс Эванз, касательно вашего последнего отрывка. Лингвистическая конструкция указывает на процесс разделения. Дословный перевод: „Освобождение через потерю“. С удовольствием продолжу.»

Я перечитала это трижды. Алекс переводил слова, Арден переводил суть. Как бы я ни хотела этого отрицать, но с Делагарди этот мертвый язык оживал, становился понятным, интуитивным. Алекс давал мне каркас, Арден — наполнял его смыслом. Иначе быть не могло, Арден уже был знаком с хелионом. Он не говорил на нем, но знаком точно был. В глаза бросился герб Делагарди на магазине из окна. «Perha némus». Я раскрыла свои записи на кухонном столе. Это было легко. Все нужные леммы сложились в словосочетание. Через кровь. Их слоган «через кровь». Конечно, не удивительно. Но какой в этом глобальный смысл? Они убийцы? Ни одного преступления не было за все время, что я здесь. Не похоже.

Входная дверь щелкнула.

Дакота вплыла в квартиру, словно на облаке. За ее спиной, в подъезде, маячил силуэт Давена. Он не зашел, чмокнул ее в губы и растворился в темноте лестничной клетки, как учтивый призрак.

— Привет! — Дакота скинула туфли, но не разбросала их как обычно, а аккуратно поставила у стены.

— Привет, — я прислонилась к косяку. — Как свидание?

— Чудесно, — она мечтательно улыбнулась, проходя на кухню. — Знаешь, Давен сказал, что мне стоит быть сдержаннее в выборе цветов. И он прав. Тот неоновый топ… это было так вульгарно. Не понимаю, как я могла его носить.

Я издала нервный смешок. Что? Дакота, которая обожала все яркое, блестящее и кричащее, называла свой стиль «вульгарным»?

— Ди, ты же любишь неон, — осторожно заметила я.

— Вкусы меняются, Мирна, — она пожала плечами, наливая себе воду. — Человек должен расти. Давен открывает мне глаза на элегантность. Кстати, послезавтра Иди зайдет. Будем играть в монополию.

Лой, до этого щелкавший каналы на телевизоре, восторженно среагировал:

— Что такое монополия?

— Это игра, которую Дакота ненавидит.

— Неправда, уже нет, — закончила Дакота и хлопнула дверью в ванной.

Я промолчала. Насколько было нормально меняться в отношениях? У меня их не было, чтобы я смогла сравнивать. Но это выглядело неестественно. Давен лепил из нее удобную куклу.

Пару дней спустя в нашу квартиру ворвалась Иди. Она притащила с собой коробку пончиков и настольную игру в потертой коробке.

— И это монополия? — скептически спросил Лой, вертя коробку в руках. — Серьезно?

— Это не просто Монополия! — возмутилась Иди, плюхаясь на ковер. — Это лимитированная коллекция по «Властелину Колец»! Я ее у кузена выменяла. Давайте, не будьте занудами.

Дакота, которая весь вечер была подозрительно тихой, вдруг оживилась.

— Я чур за эльфов! — крикнула она, усаживаясь рядом.

Мы сели в круг. Лой, ворча для вида, выбрал фишку гнома. Иди раздавала деньги, параллельно объясняя правила.

Игра шла на удивление весело. Мы торговались за Шир, строили отели в Мордоре и смеялись. Лой задавал дурацкие вопросы про фильм. Иди тяжело вздыхала, проклиная тот миг, когда мы взяли Лоя.