Книга Делагарди, страница 117 – Элизабет Кензи

— Она не берет? — спросил Лой.

Он сидел на полу в моей комнате, перебирая переведенные отрывки.

— Нет.

Я сидела на кровати. Перед глазами лежал украденный дневник.

Пальцы бегали по строчкам.

«Frígum sórun. Roxáln aquéna» — холодное солнце, твердая вода.

«Vérda — glárza» — истина — это ложь.

«Zùrva sa: té na kóxa» — стань тем, чем ты не можешь быть.

«Kràxsa prýx na-kóxa» — разрушься от невозможности.

Если я все перевела верно, то выходило даже складно. Но непонятно к чему это. Кем стать? Рядом изображены две руки. Левая ладонь чуть выше, вывернута от правой. Правая, с шестью пальцами — ниже, повернута к левой. Между ними — легкая штриховка. Ниже был второй эскиз — руки смещены. Кисти вывернуты под неестественным углом, должно быть вывернуты суставы. Сбоку был рисунок вмятого шара. Речь о деформации?

Нужно выучить несколько фраз, и может, даже движений. Нужно быть готовой. Лучше сломать себе пальцы, пытаясь повторить эти жесты, чем стоять перед опасностью безоружной.

Я попыталась вывернуть кисти так, как было показано на схеме. Суставы протестующе хрустнули. Из горла вырвался тихий стон. Еще раз. Если Делагарди и правда затеяли грязь, я буду готова дать отпор. Даже, если это опасно для меня.

— Мир… — голос Лоя прозвучал странно. Хрипло.

Я обернулась. Он отложил бумаги и посмотрел на свои руки.

— Что?

— Я… — он запнулся и надрывисто закашлял, согнувшись пополам. Лицо покраснело.

— Лой? — я вскочила, бросившись к нему. — Воды?

Он махнул рукой, отгоняя меня, и с трудом выпрямившись, протер рот тыльной стороной ладони. Глаза у него слезились.

— Нет… все норм, — прохрипел он, избегая моего взгляда. — Просто… в горле запершило. Пыль, наверное.

— Ты хотел что-то сказать, — напомнила я, садясь обратно, но не сводя с него глаз.

— Да так… — он пожал плечами, хватаясь за письма. — Забей. Ерунда.

— Не ерунда. Что случилось?

— Ничего, думал, заметил ошибку, но нет. У меня плохо с этим вашим языком.

Этой ночью я снова оказалась там.

Каменный мост, висящий в черной пустоте. Ни звезд, ни неба — только вязкий мрак вокруг. И фигура впереди. Снова он.

Парень стоял ко мне спиной, как и всегда. Тот самый светловолосый парень. Его кожа слабо светилась, подсвечивая рельеф мышц на спине, напряженные бедра.

В этот раз я не побежала. Я знала правила: шаг вперед — и он исчезнет, а я проснусь с колотящимся сердцем. Поэтому я осталась на месте, вцепившись босыми ногами в холодный камень плит. Я просто смотрела.

Он поднял руки.

Его движения были плавными, он выставил руки над головой, нечеловечески развернув их в разные стороны. Ладони раздвигали пустоту.

Вокруг шумела вода. Но только вслушавшись можно было различить яростное шипение. Оно шло отовсюду и ниоткуда, вибрируя в висках.

Сквозь этот шум пробились слова. Я нахмурилась, пытаясь разобрать их.

— Frígum sórun, roxál aquéna…

Голос был низким.

— Vérda — glárza.

Я вздрогнула. Это строчки из дневника.

— Zùrva sa, quà té na kóxa.

— Kràxsa perha na-kóxa.

Слова жгли язык. Хотелось повторить их, выпустить наружу, стать частью этого ритуала. Но я стиснула зубы до скрежета. Я помнила тот камень, выпавший из сна и синяк на бедре. Этот сон был материален. И если я вмешаюсь, последствия могут быть реальными.

Парень вдруг замер. Его руки, творившие магию, остановились. И он начал поворачивать голову. Я видела, как поворачивается его шея, видела край скулы, ухо, светлые пряди…