Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 31 – Айлин Лин

— Конечно, — подруга посмотрела на меня внимательно. — А зачем тебе?

— Я читала о грудных болезнях. Много и без разбору. После гибели родителей только книги отвлекали меня от грустных мыслей… В общем, одно я усвоила твёрдо: «слабая грудь» — это не всегда страшная болезнь. Чаще это всего лишь пустая фраза, которой прикрывают незнание.

— Ты сейчас говоришь, как доктор, — заметила Лиза с любопытством.

— Уметь надо, — хмыкнула я, — казаться тем, кем не являешься.

— Вот уж точно, некоторые только и кажутся, — фыркнула Маша и добавила: — Хорошо, я всё устрою. Жди записку…

Потом был обед и пироги Прасковьи.

Елизавета рассказала про Ниццу. Мария о надоевших ей ухажёрах. Посмеялись, вспомнили учёбу в Смольном… Через час девочки засобирались.

Я стояла у окна и смотрела, как их сани сворачивают за угол, и думала о двух вещах разом. Что из всего наследства прежней Саши эти две — самое ценное. И что через неделю про диван-кровать и горячую воду в ванной будут говорить во всех гостиных столицы, а там, глядишь, и заказы пойдут. Реклама, которую не купишь ни в одной газете: восторг двух княжон, рассказанный маменькам.

После обеда приехала Степанида — по четвергам она привозила с Тринадцатой недельные ведомости, но по выражению лица помощницы я сразу поняла: у неё ко мне есть отдельный разговор.

— Замучилась я, Сашенька, — призналась она.

Разложив бумаги, тяжело опустилась на стул.

— Сама погляди, на мне все заказы и работники, ещё и Московское отделение пиши-отвечай. Кручусь, как белка, а дни не резиновые. Помощница мне нужна, чтоб закупки, счета, письма присматривала, а я бы основные дела вела, не отвлекаясь на рутину.

— Ищи, — согласилась я. — Или уже есть кто на примете?

— Есть, — Степанида сложила ладони на столе. — Аграфена Тихоновна Куницына. Вдова письмоводителя из казённой палаты. Тридцати трёх лет, грамотная, знает счёт и пишет без помарок. Десять лет мужнины дела вела. После его смерти перебивается перепиской бумаг по конторам, платят гроши… Я её по рынку знаю: она тебе про всякую лавку скажет, где выгоднее всего купить, и где не обманут. Всех перекупщиков наперечёт держит, кто с гнильцой, кто честный.

— Пока слышу одни достоинства. Где подвох?

Степанида замялась — редкое зрелище.

— Беда с характером, — созналась она. — Язык у неё… прямой и острый. Намедни купчихе Сазоновой в лицо неприятное сказала, и та её с крыльца согнала… Такая вот Аграфена.

Я улыбнулась:

— Степанида Кузьминична, ты мне сейчас не проблему описала, а рекомендацию. Да я за такой характер доплачивать готова… Вези её. Только уговоримся сразу о положении: она не приживалка и не прислуга. Помощница при управляющей с жалованьем, с ясным кругом обязанностей. Начнёт с закупок и переписки, справится — расти будет вместе с делом.

— Так и передам, — Кузьминична просветлела лицом и хмыкнула: — А ведь она, пожалуй, и правда тебе понравится. Вы с ней… — она поискала слово, — одной закваски…

— Даже так? — усмехнулась я. — Ладно, давай сюда ведомости.

С бумагами просидели до самых сумерек.

* * *

Сразу после ужина, не успела я выйти из-за стола, как на пороге возник Парфён и объявил о прибытии каких-то господ.

— Макар, стрелой за Громовым, — посмотрела на своего телохранителя, тот молча кивнул и отправился выполнять поручение.