Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 54 – Айлин Лин

— Надобно две железных печи, — вставила Аграфена, ходившая за мной с записной книжкой. — Голландка есть только в пристройке, на весь корпус её не хватит. Пристройку под сушильню леса я осмотрела, когда была здесь в первый раз, она с продухами, канатчики в ней пеньку держали.

— Пойдём, сама хочу посмотреть.

Прежде чем уехать, я ещё раз огляделась. Место было хорошее, тихая окраина, рядом нет жилых зданий, никому наш стук не будет мешать.

— Берём, Аграфена Тихоновна, — решительно кивнула я. — Приступайте к поиску мастеров.

— Мастера будут, — она быстро что-то записала в свою тетрадь. — Красильников двоих краснодеревщиков присоветовал, из своих бывших, и сам же просил передать вам поклон: говорит, вы ему очередь до Троицы сделали, благодарен вам безмерно…

Домой я вернулась в сумерках, замёрзшая, но довольная. В передней на подносе для почты лежала записка от Ратманова, развернула лист и быстро прочитала.

Хмм… Станислав Валерианович Кербедз просит меня пожаловать к нему завтра к одиннадцати часам утра.

Андрей Львович приписал в конце: «Готовьтесь, просто не будет».

* * *

Перед сном, когда дом затих, я пришла в большую гостиную и подняла крышку рояля, пробежала пальцами по клавишам. Перед глазами возникло суровое лицо Петра Громова. Этот мужчина мне нравился, и даже очень. Слова Моти о том, что он ждёт возвращения дяди Михаила, чтобы спросить разрешения ухаживать за мной, всё никак не хотели покидать мои мысли.

Иногда перед сном я позволяла себе помечтать. А каково это будет — стать женой Пети? Давала волю воображению и после ощущала, как алеют щёки, учащается дыхание. Как томление разливается внутри…

— А смогу ли я всю нашу совместную жизнь скрывать от тебя правду? Что я из другого времени, из другого мира? — прошептала сама себе, но ответа не было.

Я заиграла первое, что попросилось. Песня о женщине, для которой без любимого опустела целая земля. И запела тихо, голос у Саши был непоставленный, но чистый, без фальши. И вместе со словами пришло понимание, что не стоит отталкивать Петра, жизнь так коротка, и нужно брать всё, что она тебе даёт, не раздумывая, и благодарить… Благодарить судьбу за шанс любить и быть любимой.

— Если можешь, прилетай скорей… — закончила я и доиграла последние нотки, растаявшие в темноте комнаты, освещённой лишь фонарями с улицы.

— Что это ты пела сейчас? — я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Мотя замерла в дверях, в ночном платье, с накинутой на плечи шалью. На лице няни царила полная растерянность. — Сроду такого не слыхала, а за душу взяло, аж под ложечкой заныло… Сашенька, ты сама это сочинила?

Я встала, подошла к ней, приобняла за хрупкие плечи и провела к дивану, усадила и ответила, хотя врать вовсе не хотелось.

— Приснилось, вот и наиграла.

— Ишь ты, — она устроилась поудобнее, смахнула слезинку в уголке глаза и добавила: — Красивая какая песня. Только тоскливая больно… Так и в девках просидеть недолго. Сыграй-ка теперь нашу, про звезду.

Я улыбнулась и снова села за рояль.

— Гори, гори, моя звезда, звезда любви приветная…

Романс лился легко, и я поймала себя на том, что веду его чуть иначе, чем положено, — вплетаю в старый мотив что-то из своего века, какую-то щемящую синкопу, которой здесь ещё не родилось. Получалось странно, но красиво.