Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 66 – Айлин Лин

— Молчишь ты весьма громко, — не удержалась я, улыбнувшись. — Что по мастерской?

— По мастерской докладываю, — перехватила Куницына. — Полы настелены, печи сложены и опробованы, лес первой партией принят и уложен в сушильню. Шестеро мастеров выходят с понедельника, старшим над ними Ефимов, от Красильникова. Первым в работу идёт кабинет князя Долгорукова: взяли колотый дуб, без единой заболони, шкаф размечен. К Пасхе сдадим.

— Вторая контора?

— Белится. С печами всё в порядке, Гущин, надо отдать ему должное, и правда держит их исправными, — Степанида покривилась, признавая за «живодёром» хоть какое-то достоинство. — Столы чертёжные заказаны Герасимову, к середине марта переведём туда обмерные работы и половину очереди. Двое приятелей Щусева готовы выйти на работу хоть завтра. Лидваль сыскал толкового умельца по отоплению, как ты и велела. Жду твоего слова, когда всех троих к тебе привесть.

— Ко мне не надо, завтра после обеда буду на Тринадцатой, пригласи их к этому времени, поговорю с кандидатами, — кивнула я. Степанида быстро записала и, снова посмотрев на меня, продолжила:

— Расход за месяц пять тысяч сто. Прибыток есть, спорить не стану, да только весь он вперёд расписан: морозовские деньги уйдут на лабораторию да на жалованье новым людям, авансы на материал по тем же заказам. А в март мы входим с тощей кассой: от дядиных десяти тысяч после ремонта, Гущина и покровского иска, считай, ничего и не осталось. Ты строишься сразу во все стороны, Сашенька. Рискуешь сильно.

Она была права, и я и не думала спорить. Прибыль в отчёте есть, а всё до копейки вложено в рост, и любая задержка платежа оборачивается кассовым разрывом. Я управляла быстрорастущим делом образца тысяча восемьсот девяносто четвёртого года, но законы у него были ровно те же, что у любого стартапа моего века.

— Морозовские деньги пришли, апрельские авансы на подходе, — я потянула к себе книгу и пробежалась глазами по столбцам. — До разрыва не дойдёт, но новых трат до конца марта не…

Договорить мне не дали — в дверь постучали. Настя внесла записку от Костовича. Я развернула лист и прочитала вслух, с каждым произнесённым словом Степанида и Аграфена всё громче и недовольно сопели.

— Алюминий! — выплюнула Кузьминична, будто выругалась. — Это же втрое против меди! Он там что, из серебра мотор лить собрался?

— Близко к тому, — я не сдержалась и рассмеялась. — Закупай, Степанида Кузьминична. Всё по списку, торг, естественно, уместен.

— Только что же сама говорила: новых трат до конца марта… — заворчала женщина, Аграфена согласно закивала.

— Планы меняются, и считайте это всё вложением в наше светлое будущее, а не пустой тратой, — я постучала пальцем по записке. — Это вло-же-ние.

Степанида посопела, вписала в книгу расходов новую строку и вывела сверху с нажимом: «На будущий мотор». Аграфена щёлкнула костяшками, подбивая итог, и деловито уточнила, через кого выписывать никелевую сталь: через биржевого маклера или напрямую с завода.

— Сталь напрямую, маклер накинет свой процент за воздух, — решила я. — С алюминием сложнее, его в Петербурге со склада не возьмёшь.

— Возьмёшь, — неожиданно возразила Куницына. — Тевтона помните, что бюро вывески золотил? Брат его при технической конторе Гольдберга служит, они заграничный металл возят. Спрошу нынче же, почём и в какой срок.