Книга Поцелуй победителя, страница 50 – Мари Руткоски

Кестрель опустила лампу. Она не могла сказать, зачем пришла. Может, хотела напугать его, резко разбудить. Чтобы он почувствовал то же, что испытала она, проснувшись несколько минут назад. Кестрель представила, как крикнет ему в ухо. А может, стоит разбудить его иначе? Она увидела себя словно со стороны. Как на картине со сказочным сюжетом, где девушка в плену у существа, которое показывает свое истинное лицо лишь ночью. Девушка приподнимает лампу, подкрадывается к кровати. Капля масла падает на его обнаженное плечо, и чудовище просыпается.

Может быть, Кестрель просто пришла за ответами. Он знал их… или только делал вид. Возможно, это плохая идея. Кестрель вошла в комнату, которая, судя по всему, служила ему спальней. Пусто. Кровать аккуратно заправлена. Только теперь Кестрель заметила, что все окна в покоях закрыты. Воздух в комнате застоялся. Здесь никого не было уже несколько дней. Рука, державшая лампу, затекла. Все тело ныло от усталости. Кестрель поставила лампу на столик, положила рядом ключи. Она коснулась подушки. На ощупь — просто подушка, ничего особенного. Дотронулась до одеяла — совершенно обычное. Кровать как кровать. Как раз то, что ей сейчас нужно. Кестрель отказывалась задумываться над тем, что значит ее поступок. Она улеглась на живот, уткнулась лицом в подушку и почувствовала его запах. Она уже пожалела, что пришла, но сил, чтобы уйти, не осталось. Кестрель словно ощущала его призрачное присутствие. Тень той, кем она когда-то была, уснула, обнявшись с его тенью.

Кестрель проснулась на рассвете, потому что привыкла в тюремном лагере вставать рано. Комнату заливал красивый розоватый свет. Поняв, где находится, она не испытала радости.

«Все дело в привычке», — решила Кестрель. Вот почему она пришла сюда прошлой ночью. Нет никакой загадки, никаких сложных, путаных причин. Все просто. Кестрель привыкла спать рядом с ним в тундре. Ей было холодно, а он ассоциировался с теплом. Привычка — вторая натура. Вот и все. Но в глубине души Кестрель чувствовала себя униженной. На этот раз она не забыла, что ей приснилось. Кестрель заправила кровать. Все выглядело так же, как раньше. Прежде чем уходить, она убедилась, что не оставила никаких следов.

— Ты его сестра, — заявила Кестрель несколько дней спустя.

Сарсин уговорила ее выйти посидеть на лоджии. Солнечный свет придавал коже янтарный оттенок. Тепло пронизывало тело, и Кестрель вдруг поняла, что раны почти перестали болеть, если не считать самых глубоких рубцов. Кинжал в ножнах, закрепленный на поясе, лежал возле бедра.

— Нет, — рассмеялась Сарсин. — И не любовница.

Кестрель нахмурилась в растерянности. Она не понимала, что так насмешило Сарсин и почему та вдруг стала отрицать то, на что не было и намека.

— Ты задала такой же вопрос, когда мы впервые встретились, — объяснила Сарсин. Она подула на горячий чай. — «Сестра или любовница?» Я его кузина.

— Где он?

Сарсин промолчала — судя по ее лицу, она не то чтобы не собиралась отвечать, а просто пыталась подобрать слова. Но, пока длилась пауза, Кестрель вспомнила его пустые покои и решила, что не хочет знать ответ на этот вопрос. Поэтому она поспешила задать новый:

— А почему бы и не любовница?

Сарсин подавилась чаем.

— Кузины порой выходят за кузенов, — добавила Кестрель.