Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 100 – Людмила Мартова

— Маша, — простонал Матвей, — почему вы поехали туда без меня? Это же опасно.

— Что может быть опасного в разгар дня в театре, стоящем в центре Питера? — логично заметила собеседница. — Мы, конечно, шокированы разговором, не без этого. Но по его итогу можно с уверенностью сказать, что ни Клара, ни Костик не совершали двух убийств.

— Расскажи, — попросил Матвей, откидываясь на спинку сиденья. Ему было приятно сидеть вот так и слушать ее голос.

Маша принялась излагать детали визита в театр. Надо признать, она являлась прекрасной рассказчицей, сказывалось филологическое образование и годы работы в библиотеке. Речь текла плавно и связно, внутренняя логика повествования не ломалась, и у Матвея возникло чувство, что он слушает увлекательную аудиокнигу, а не по телефону разговаривает. Даже наводящих вопросов задавать не требовалось.

В том месте рассказа, где Маша дошла до признания Клары, что Антона Бакалова убил ее муж, Вересов длинно присвистнул.

— Погоди, это еще не все, — быстро отреагировала она и продолжила рассказ.

— Как говорится, вечер перестает быть томным, — проговорил Матвей, когда Маша, наконец, закончила. — И что теперь? Как я понимаю, вы собираетесь заявиться к Новицкому?

— Мы уже почти приехали, — призналась она. — Я с тобой разговариваю, пока папа ведет машину.

Времени на раздумья у Матвея практически не оставалось. Можно удовлетвориться тем, что он знает, куда направились отец и дочь, а самому поехать домой и сесть за написание детектива. Сроки и так горят. Вряд ли восьмидесятидвухлетний старец может представлять физическую угрозу, да и Владимир Стрельников сможет постоять и за себя, и за вновь обретенную дочку. А вечером они все, закончив дела, соберутся на кухне стрельниковской квартиры, и Маша снова все расскажет, чтобы дать информацию для анализа. Для того чтобы быть блестящим аналитиком, совершенно необязательно самому мотаться по городу, откладывая работу и планы.

— Стойте, — теперь уже не попросил, а приказал он не терпящим возражения тоном. — Припаркуйтесь у парадной Новицких и сидите в машине. Ждите, пока я приеду. Диктуй адрес.

Новицкие жили не где-нибудь, а на Фонтанке. Вересов оценил местоположение их дома — в промежутке между Аничковым мостом и площадью Тургенева — по достоинству. Тут тебе и престиж, и тишина во дворе, и близость к театру, которым почтенный Александр Александрович до недавнего времени руководил.

Наверное, приятно пить утренний кофе, глядя, как неспешно течет река за окном, затем выходить на работу, раскланиваясь с соседями, сплошь артистами да профессорами консерватории, а потом совершать ежеутреннюю пятнадцатиминутную пешую прогулку до театра. И приятно, и для здоровья полезно.

Дом был, разумеется, еще дореволюционный, но после капитального ремонта. С парадной лестницей, лифтом и даже консьержем при входе. На Вересова и дождавшихся его приезда Стрельниковых консьерж посмотрел хмуро.

— Вы к кому?

— К Новицким.

— Договаривались? Хотя сегодня можно и без договоренности.

Последней фразы Матвей не понял, но предпочел не уточнять. Пропускают, и хорошо. Начнешь лезть с вопросами, глядишь, и передумают. Дверь им открыла Виктория. Со слов Маши, заранее введшей его в курс дела, он знал, что жена Новицкого — бывшая манекенщица, сейчас возглавляющая модельное агентство. В свои пятьдесят два года выглядела она превосходно, являя собой прекрасный образчик высококлассной пластической хирургии и дорогостоящей косметологии. Да и фигура у нее, признаться, выше всяческих похвал.