Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 101 – Людмила Мартова

Лицо у нее было не злое и раздраженное, как помнила Маша, а скорее, расслабленно-довольное. Правда, при этом Виктория была пьяна. Не в стельку, так чтобы с трудом держаться на ногах, но все-таки довольно сильно.

— Оу, вы тоже хотите выразить? — спросила она, покачиваясь на каблуках.

Даже дома она ходила в туфлях, а не в тапочках. Да уж, точно говорится, что привычка — вторая натура.

— Что именно выразить? — осведомился Владимир Стрельников.

Виктория пьяно прищурилась, всматриваясь в него.

— А мы знакомы?

— Мы с вами виделись один раз, очень давно, и не в очень приятных обстоятельствах, — коротко ответил Стрельников.

— Неважно, — махнула рукой Виктория, повернулась и, покачиваясь, пошла куда-то, видимо, в сторону комнат. — Проходите. Хотя должна вам сказать, что вы не в моем вкусе. Я больше не смотрю на стариков. Нет уж, хватит, наелась на всю жизнь. Моему мужчине должно быть не больше сорока.

Она снова повернулась к ним, зашедшим в квартиру, но застывшим на пороге. Опять прищурилась, пристально рассматривая теперь Матвея.

— Вот вы можете меня заинтересовать. Если постараетесь, конечно. Кстати, вас я тоже не помню. Или мы тоже виделись много лет назад и при неприятных обстоятельствах?

— Мы не знакомы, — успокоил ее Матвей.

— Так давайте познакомимся. Что вы застыли, словно изваяния. Проходите в гостиную. Я налью вам выпить.

— Мы за рулем. — Матвей кивнул топчущейся на пороге Маше, которую Виктория, казалось, не замечала.

Что, мол, стоишь?

— Все? — пьяно удивилась Виктория.

— Кроме дамы.

Хозяйка квартиры, наконец, соизволила бросить взгляд на гостью.

— А тебя я знаю. Ты — внучка Алины Стрельниковой. Хорошенькая, молоденькая и беспородная. Хотя нет, порода в тебе должна быть врожденная. Просто бедная и неухоженная. Ненавижу таких.

Матвей даже оторопел от подобной беспардонности. Маша, впрочем, казалось, даже не заметила направленной на нее грубости.

— Да проходите вы. Что вы там застыли. Не видите, даме нужно выпить.

Она скрылась в гостиной, и все последовали ее примеру. Матвей оглядывался по сторонам с некоторым любопытством. Он любил рассматривать старые дома и квартиры в них. Они очень многое могли рассказать о своих хозяевах. Помимо гостиной и рабочего кабинета здесь имелось, как успел заметить Вересов, две спальни, одна мужская и одна женская, из чего он сделал вывод, что красавица Виктория уже давно спит со своим дряхлым мужем в разных комнатах. Матвей усмехнулся. Маша говорила, что бывшая модель своего старикана еле терпит. С таким трудом, что даже при людях не может скрыть рвущееся наружу раздражение.

Все комнаты сейчас были пустыми, кроме гостиной, где Виктория стояла у низкого столика и наливала виски в пузатый бокал со льдом. Интересно, а Новицкий где?

— Точно не будете? — Хозяйка приподняла бокал, салютуя им в сторону незваных гостей.

— Точно не будем, — заверил Матвей.

Она сделала неопределенный жест, видимо, означающий «как хотите», отхлебнула из своего бокала, покатала льдинки внутри.

— Ну, кто вы такие и чего вам надо? Если хотите сказать, что сочувствуете и все такое, то можете считать свою миссию выполненной и проваливайте. С вами даже выпить нельзя.

И вновь никто из пришедших не понял, почему увядающей красавице нужно сочувствовать.