Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 21 – Людмила Мартова

— Так уж тридцать с лишним лет.

С лишним? Получается, Галина Ивановна была здесь, в тот злополучный вечер, когда произошло убийство?

— Как более тридцати лет? — на всякий случай уточнила она. — Сколько ж вам тогда было?

— Так сама и считай. Сейчас мне пятьдесят пять, а тогда двадцать три исполнилось. Я как раз тогда в Питер приехала, сбежала от мужа, который меня смертным боем бил, да от свекрови, которая жизнь мою молодую заедала. Замуж-то я совсем девчонкой вышла. Ни образования получить не успела, ни профессии. В Питере-то у меня только одна знакомая душа была — Алтынгуль. Ну, ты ее видела.

— Балерина?

Галина Ивановна расслышала неприкрытое изумление в голосе Маши и поняла его правильно.

— Ну да. Она, понятное дело, мне не ровня. Но мы в Бишкеке соседями были. Алтынгуль в Питере училась, домой приезжала только на летние каникулы, а я девчонкой на нее смотрела как завороженная. Как же, балерина, ходит — ноги ставит по-балетному, тоненькая такая, красивая. Родители мои рано умерли, я потому и замуж выскочила, что уж больно одиноко одной было, и за пять лет нахлебалась этой семейной жизни так, что больше уже не могла. Да и в Киргизии оставаться становилось небе-зопасно.

— Почему? — не поняла Маша.

— Да потому что в это время русские все оттуда бежали. После развала Союза разразился страшный кризис. Производства все позакрывались, безработица жуткая, плюс гиперинфляция. Как раз в 1993 году ввели сом, это их национальна валюта, цены взлетели в три раза, а зарплаты и пенсии упали. При этом русских на работу никуда не брали. Да и вообще, я по улице шла, а мне в спину оскорбления летели, требования, чтобы я убиралась. Тогда многие продавали дома, квартиры, машины, чтобы найти деньги на переезд, а мне и продавать было нечего. Собрала узелок, стащила у свекрови деньги и купила себе билет на поезд в Питер. Адрес Алтынгуль мне ее мама дала. Жалела она меня. Вот я сюда и приехала.

— Сюда — это в Питер?

— Сюда, в этот дом. Алтынгуль тогда уже квартиру себе купила на втором этаже. Я у нее остановилась. А где еще? Работу стала искать, а где ее найдешь, если у меня образование — средняя школа. И опыта никакого. А у Алины Аркадьевны как раз в этот момент домработница уволилась. Она мне и предложила это место, а я, конечно, согласилась. Параллельно еще уборщицей устроилась в одну фирму, дворничихой, чтобы комнату в коммуналке дали. С утра метлой махала, потом сюда шла, вечером полы мыла. Потом в коммуналке, где я жила, соседнюю комнату на продажу выставили; мне, конечно, не хватало своих сбережений, но Алтынгуль одолжила, а я потом рассчиталась. Все до копеечки ей отдала. А как же.

— И за тридцать лет вам ни разу не хотелось сменить работу? — удивилась Маша.

— А зачем? От добра добра не ищут. Замуж я больше не хотела. У меня женские проблемы из-за мужа были, так что детей я иметь не могла, а без них не семья. Подрабатывала я всегда, так что денег мне на жизнь хватало, тем более что обедала я тут, с Алиной Аркадьевной, так с самого начала повелось. Крыша над головой есть. Что еще надо.

Маша набрала побольше воздуха, чтобы спросить самое главное.

— Галина Ивановна, значит, вы были тут в тот день, когда убили этого Антона? Как это произошло? Кто он вообще такой?