Книга Дневник с признанием в убийстве, страница 42 – Людмила Мартова

— Викеша, я готова. Мария, мы ушли. Не скучай, я вернусь около половины одиннадцатого. Если сможешь, согрей к моему возвращению чайник и завари свежего чаю. Я люблю после театра выпить чаю с пирожными. Они в холодильнике. Зная эту мою милую привычку, Викеша принес. Если хочешь, можешь попробовать. Но лучше дождись меня.

Маша пообещала согреть, заварить, дождаться и не пробовать. Она даже дрожала от нетерпения, так ей хотелось наконец остаться одной и осмотреть бабушкин кабинет. Точнее, обыскать, раз уж она решила хотя бы самой себе говорить правду.

Наконец, за бабушкой и ее другом закрылась дверь. Маша заставила себя вытерпеть еще немного на тот случай, если они что-то забыли и вернутся, но когда часы в гостиной пробили без четверти семь, все-таки приступила к тому, что ее интересовало больше всего на свете.

Кабинет, когда-то принадлежавший успешному адвокату Павлу Стрельникову, был просторным, с высоким потолком и большим окном, зашторенным тяжелыми портьерами. Помещение до сих пор хранило отпечаток былой деловитости и статуса. Несмотря на сделанный ремонт, здесь все еще пахло старой бумагой, полированным деревом книжных шкафов, кожаными переплетами. В воздухе витал едва уловимый аромат тонких дорогих духов, которыми пользовалась Алина, ставшая полноправной хозяйкой этого кабинета.

Сейчас здесь стояла почти осязаемая тишина, нарушаемая тиканьем старинных напольных часов. Маша вдруг поймала себя на мысли, что перестает дышать. Осмотр она решила начать с рабочего стола из темного дуба с резными ножками и выдвижными ящиками. На его поверхности отчетливо выделялись въевшиеся в дерево следы чернильных клякс, потертости от локтей и царапины от ножа для бумаги. В центре стола стояла массивная чернильница, правда пустая. Маша взяла ее в руки. Задумчиво покачала на ладони, чувствуя тяжелый холод металла. Килограмма два, не меньше.

Она села в стоящее перед столом кресло с высокой спинкой и местами потрескавшейся кожаной обивкой. Подлокотники, широкие и удобные, от многолетнего использования казались полированными. Книжные шкафы вдоль стен были от пола до потолка заставлены юридическими томами, кодексами, судебными решениями и папками с делами. На корешках последних виднелись золотые буквы, частично потускневшие, но все же складывающиеся в читаемые надписи «Дело об убийстве в гараже», «Дача взятки», «Апелляция по статье». Маше было любопытно посмотреть, что это, но время шло, так что оттягивать неизбежное больше некуда.

Она потянула за ручку левой части стола, оказавшегося картотечным шкафом. Здесь находились пожелтевшие рукописные карточки. Маша быстро перебрала их пальцами. Фамилии и имена, а также номера и статьи уголовных дел ни о чем ей не говорили. На всякий случай она более внимательно пересмотрела раздел, помеченный буквой С. Однако дела Владимира Стрельникова, к ее огромному разочарованию, здесь не было.

В правой части стола находились обычные выдвижные ящики, Маша методично проверила каждый из них. В нижнем лежали стопки бумаг и конверты, а также бланки прошений и доверенностей. Средний ящик оказался заполнен канцелярскими мелочами: ручками, остро заточенными карандашами, здесь же была линейка, точилка, коробочка канцелярских скрепок и мраморное пресс-папье, тоже очень тяжелое. В качестве ручки выступала вырезанная из камня фигура льва с разверстой пастью. Маша достала пресс-папье из ящика, погладила косматую львиную голову, положила обратно.