Книга Рассказы, страница 206 – Поппи З. Брайт

Подойдя к лавке, Кэт увидела, что Гидеон разговаривает с женщиной. Она уже подумала пройти мимо, но, прежде чем успела решить, он закончил своё дело, отвернулся и заметил её. Он широко улыбнулся, и от этой улыбки повеяло холодом.

— Помни: обиа отлично помогает отомстить врагам, — сказал он и исчез в толпе.

К тому времени, когда Кэт вернулась в Нью-Йорк, фетиш с гвоздями уже продали. Роб расстроился, что ей не удалось найти других, но она велела ему смириться, и он был так ошарашен её раздражительностью, что больше к этой теме не возвращался.

Она позвонила родителям Тедда. Те сказали, что его кремировали и что у полиции по-прежнему нет никаких зацепок. Хотя они ничем на это не намекали, Кэт не могла избавиться от мысли, что они винят её.

Она стала замечать газетные статьи, которые прежде лишь бегло просматривала, — о ямайских бандах, контролировавших торговлю кокаином в боро Нью-Йорка. Их считали опаснее мафии и, возможно, даже беспощаднее китайских триад. Одну статью из Post Кэт вырезала и прикрепила магнитом к холодильнику. Смотреть на неё каждый день было больно, но заставить себя снять вырезку она не могла.

НОВЫЙ ВИД ПЫТКИ?

Убийство в Куинсе связывают с «Поссе Джона Уэйна» — ямайской бандой, связанной с PNP, Народной национальной партией. PNP была основана на Ямайке в 1938 году как демократическая партия трудящихся, однако позднее её репутацию запятнали связи с Кубой Кастро, а в последние годы — причастность к торговле крэк-кокаином.

Двадцатитрёхлетний Орландо Вашингтон, ранее живший в Кингстоне, был найден мёртвым на заброшенном складе в Куинсе. Вашингтон, предположительно торговавший крэком в интересах конкурирующей поссе, по всей видимости, был забит до смерти после пыток гвоздезабивным пистолетом.

Перевод: Sansa

Сили проснулась вместе со странным ощущением, будто ей приснилось что-то плохое, и в тоже время важное. Но к сожалению, она забыло, что именно это было. Такая неопределённость и то самое чувство, что это надо вспомнить, испортили такое чудесное утро. И всё можно было бы исправить — например, улечься поудобней, закрыть глаза и попытаться снова заснуть и досмотреть такой важный и пугающий сон. Но и здесь все планы разрушил предательский, но очень знакомый звук будильника. А ещё стук в дверь. Не дожидаясь ответа, Лорел открыла и вплыла в спальню.

— Друзилла? Подъём, соня! Будильник звонит уже полчаса. Если ты снова нажмешь на кнопку «дремать», то точно опоздаешь.

— Не называй меня так, — пробормотала Сили в подушку, как обычно делала это по утрам.

— Хорошо-хорошо, тогда Сили. Хотя почему ты хочешь использовать это уродливое прозвище, я не могу понять. Родители назвали тебя в честь двоюродной бабушки в знак уважения, а не для того, чтобы ты коверкала её…

— Сокращала, — сказала Сили.

— Прости что?

— Сокращать — вот слово, которое нужно. Более точное, чем уродовать и коверкатьв этом контексте.

— …

— Друзилла. Сили — более короткое, сокращенное имя. И не такое… винтажное.

Мачеха Сили молча покачала головой, захлопнула дверь и ушла, что было именно тем эффектом, на который втайне и рассчитывала Сили.

Сили освободилась от утешительных объятий постельного белья, мгновение поколебалась, ощущая лёгкий дискомфорт босыми ногами на холодном полу, затем села за туалетный столик. Старинное зеркало было окружено чёрной сеткой и засушенными розами. По краям зеркала были расставлены фотографии её друзей из Сан-Франциско, улыбающиеся лица, накрашенные тёмным и белым гримом и пронзенные блестящими кусочками металла, шипами, пирсингом, кольцами: друзья, которые были у неё до того, как её отец женился на Лорел, и они перевезли её сюда, в страну, которую они называли «Родиной». По мнению Сили, это была не родина; если уж на то пошло, то это была чёртова клоака мира.