Книга Рассказы, страница 220 – Поппи З. Брайт

— Сегодня я не расскажу тебе историю, — сказал я. — Твоя очередь.

Она не шелохнулась, лишь смотрела на меня тёмными глазами во мраке комнаты. Она знала, что я знаю. И спустя четыре недели, наконец, созрела для рассказа. Её ответ на все мои истории. Она носила под сердцем живой, дышащий и поглощающий кровь кусок мяса, и он был либо Клива, либо мой.

* * *

Лии нравилось быть пассивной в сексе. Нет, даже не так: ей не нравилось, а было необходимо почувствовать себя таковой, ощутить, что над ней работают. Я мог целовать её где угодно, управлять её коленями, локтями и изгибом спины, представляя, что она манекен, которого я ставлю в порнографические позы. Она вдавливалась лицом в подушку и хныкала, наслаждаясь притворной беззащитностью. Если мне хотелось, я упивался её соками всю ночь, оставался в ней столько, сколько пожелаю, и кончал, когда захочу. Лия бесилась, когда я интересовался её желаниями. Ей было нужно побыть маленькой девочкой с тем, кто будет всё контролировать.

Но не в то утро, когда была назначена операция. Я проснулся в душном неподвижном предрассвете, задумавшись, что же меня разбудило. Возможно, отдалённый звук, не похожий на прерывистую какофонию голосов и сирен, сопровождающих ночь. Свист поезда или телефонный звонок в одной из соседних квартир.

Оказывается, Лия не спала, и плавным движением она оседлала меня. Я так долго не чувствовал её тела, что, испугавшись, не мог пошевелиться. Даже прижавшись к вставшим соскам и ощутив густое тепло её промежности, я не был готов.

Она нависла надо мной. В восковом свете я прочёл удивление на её лице и слабое раздражение. Она начала тереться об меня. Находясь в непривычной позиции, я не знал, как ответить. Лия почти никогда не была сверху — раз пять-шесть за те три года, что мы вместе. Это не соответствовало её потребности в постели, да и рост у нас почти одинаковый. Она говорила, что в Кливе ей нравилось то, что он большой. В его руках её руки выглядели птичьими лапками, её кости казались ещё более хрупкими, когда она прижималась к его твёрдому телу.

Моё сверхактивное воображение подкинуло мне множество снимков Лии и Клива, интимные моменты, щедро подкреплённые лихорадочными соображениями. Я не мог отделаться от этих мыслей, но не это самое худшее.

Самое худшее то, что подобные мысли посещали меня частенько — обычно, когда я был уставший или грустный, и они дарили мне мазохистское возбуждение.

Я представил, как цветочный стебелек — позвоночник Лии — прижимается к Кливу. Он стоит над ней на коленях, его спина закрывает её, его большие руки держат нежную мягкость её груди. Я знал, что Кливу нравится трахаться по-собачьи. Он закоренелый поклонник задниц, любит поездить между сладкими белоснежными шарами. Я представил, как он вот-вот войдёт в неё, её лепестки открываются ему, и он блестит от её сока. У Клива большой пенис с крупными венами, и он рассказывал, как один раз, когда он был моделью в арт-классе, одна девушка пристала к нему с грязными предложениями.

Представляя, как он входит в Лию, изучая её райский уголок, я тоже начал возбуждаться. Она схватила меня и внезапно я в неё вошёл. Один толчок, и я почувствовал, как долблюсь в самое сердце её чрева. Лия кончила от одного хорошего глубокого проникновения, — быстро и бурно, с животным стоном, а не с привычным тихим выдохом. Я подумал о куске мяса, который растёт внутри неё, представил, как он купается в моей сперме, как тает его недоразвитая плоть, растворяются последние пять месяцев, проведённых в язвительной оболочке боли. Сперма выстрелила недостаточно далеко: пульсация долгого болезненного спазма, который вытек на нас, в липкое пространство между бёдер. Месяцы боли не растаяли. Кусок мяса остался на месте — его нужно выскабливать, а не топить в семени печали.